Новые соседи

Стив не позвонил ни на другой день, ни на третий, и Лера была этому рада. Родители пока не знали о расставании дочки с выгодным женихом, и Лера делала всё, чтобы мама не догадалась — даже высидела рядом с ней целый вечерний концерт и искренне хвалила Нуну.

А вот контрольную она завалила. От «Путешествий» пришлось временно отказаться и всё свободное время пустить на иероглифы. Постанывая от боли в глазах, Лера часами склонялась над учебным планшетом и пальцами вырисовывала сложные элементы.

Вторая земля притягивала её. За каждым иероглифом ей чудились инопланетные рельефы и горные хребты. В новостях сказали, что планета населена и скоро будет налажен контакт — лет через пятьдесят. «Те из нас, кто сейчас в колыбели, доживут до этого исторического события и своими глазами увидят инопланетян!» — захлёбываясь от эмоций, кричала дикторша из телевизора.

Но Лере от этих новостей становилось только грустно. Ведь она-то не доживёт… Ну почему они так тянут с этим контактом? Она размечталась, как здорово было бы полететь туда на экскурсию. Наверное, там всё другое: небо разноцветное, а на деревьях синяя листва. Много чудесных зверюшек и птиц, а вместо людей разумные медведи или жирафы…

Телефон завибрировал. Лера чертыхнулась, но это было всего лишь предупреждение от учительницы: «Вы опять размышляете обо всякой ерунде. А между тем у вас «неуд» по китайскому. Если хотите остаться без аттестата, продолжайте в том же духе». Пришлось сосредоточиться на уроке.

Приближался выходной. Лерины родители готовились к нему почти весь месяц: из-за маминого рабочего графика они отдыхали вместе не двенадцать раз в году, как большинство других семей, а гораздо реже. Лера тоже готовилась — научилась печь пирожные и скачала себе новое платье. Она очень соскучилась по отцу и хотела с ним повидаться.

Из-за перенаселения рабочее время поделили на дневное и ночное, чтобы офисы и магазины не пустовали половину суток. Мать работала днём, а отец ночью, поэтому они тоже виделись только раз в месяц. Где работает папа, Лера до сих пор не знала — учёба поглощала всё её внимание, и до разговоров с родными дело доходило редко. Совместный выходной — как раз удобный случай спросить.

Было решено провести этот день за просмотром телевизора и поеданием Лериных пирожных, которых она наготовила заранее целую дюжину. Но накануне вечером, когда всё было готово к семейному празднику и Лера примеряла ослепительно сверкающее зеркальное платье, ей позвонила одноклассница Мань Фу и пригласила на день рождения.

— Перед предками неудобно, — замялась Лера. — Договорились завтра вместе отдыхать. Да и папу три месяца не видела — в прошлый раз летала со Стивом, а до того на конкурс по стихам ездила.

— Ну Лерик, ну не будь букой, — надула губы Мань, как заправская обезьяна. — А то я обижусь.

Лера вздохнула.

— Где и во сколько? Может, я и там и там успею.

— На берегу Дикого залива! — обрадовалась одноклассница и запрыгала по кругу на одной ноге. — В восемь утра.

— Как раз когда папа с работы возвращается… Как приходить-то, тушкой или грашкой?

— Ту-ушкой, — протянула Мань. — Мы будем шашлыки жарить, ну и всякое такое, — она хихикнула.

— Значит, вставать в шесть, — сказала Лера. — Хорошо, я приеду.

— Вот и славненько! — пропела Мань. — Я знала, что ты настоящий друг! А теперь самое главное: подарки. Мне их уже ставить некуда, разворачивать не успеваю, поэтому всех друзей предупреждаю: дарить только грашки!

— Поняла. До завтра.

Лера по привычке погасила свет и переоделась. Она ещё не придумала, как объяснить родителям свой завтрашний отъезд. Сидя в кровати, она включила ночник с телефона и оглядела свою комнату. Высокий купол потолка переливался бриллиантами, стены искрились золотыми кружевами, а газовые занавески светились в полумраке серебом. Лера обожала всё блестящее.

Она покрутила настройки, и сверкающая роскошь сменилась пурпурно-красными средневековыми апартаментами. Эту грашку-декорацию подарил ей папа на день рождения, выложив кучу денег. Сотни настроек позволяли менять интерьер каждый день в течение года, но чаще всего Лера ставила вариант с блёстками.

Какое-то чувство, непонятное и незнакомое, сдавило грудь, и Лера отключила тяжеленную граху, оставшись в пустой серой комнате с кирпичными стенами. Весь уют разом пропал. Лера поёжилась: комната без декорации напоминала склеп. Низкий потолок с меловыми разводами нависал, будто норовя раздавить, по углам колыхалась чёрная паутина, а из щелей над плинтусами, казалось, сейчас поползут змеи. Хорошо, что опасных животных истребили.

На телефон посыпались сообщения: «Зачем выключила? Включи обратно!» — «Лер, у тебя сломалась граха?» — «А мне так даже нравится, даёшь минимализм!»

Лера повесила на своей страничке объявление: «Отвалите от меня все, хочу побыть одна», — но тут же убрала его, так как вездесущая учительница китайского написала комментарий: «Вот, оказывается, как вы относитесь к учителям. Прекрасный пример для младших школьников». Лера извинилась, активировала режим «спит», а потом выключила ночник, который без голограммы был обычной холодной лампочкой на проволоке, и улеглась. Простыни стали унылыми и серыми, цветная роспись погасла, но ведь во сне всё равно ничего не видно.

Она выбрала для поездки на Дикий залив неброскую одежду: бирюзовое платье с оранжевым воротником-капюшоном, расширенное на талии, и бело-розовые полосатые гетры с бантиками на коленях. От солнца надела зелёную широкополую шляпу с кружевными рюшами, украшенную фиолетовым цветком на макушке, а с обувью даже выбор делать не пришлось — вся молодёжь сейчас носила летние полусапожки металлических оттенков. У Леры было три пары: золотые, малиновые и синие, но больше всего ей нравились золотые. Их она и надела.

Ускользнуть из дома незаметно не удалось. В половине восьмого она столкнулась в дверях кухни с мамой, и та всплеснула руками:

— Боже, дочка, что ты на себя напялила? Хочешь, чтобы твой отец умер со смеху?

— Я вообще-то ухожу, — сообщила Лера, отводя взгляд. — У подруги день рождения, и я…

— Тебе подруга дороже отца?

— Нет, не дороже. Но такое очень редко бывает, чтобы день рождения пришёлся на выходной, и я…

— А всей семьёй мы отдыхаем ещё реже. Переодевайся, если у тебя есть хоть капля совести. Скоро папа придёт с работы, а ты как чучело.

— Ну мам, я же обещала!

— Кстати, зачем ты голограмму отключила? Это же подарок отца. Хочешь показать ему своё отношение?

— При чём тут отношение? — обиделась Лера. — Просто так выключила, а включить забыла.

— Так ты, — бросила мама и занялась приготовлением завтрака.

— Что так? Что так? — Лера очувствовала, что начинает заводиться. — Мне, может, с этими голограммами неуютно. Откуда я знаю, что там под ними? Может, там паук ползёт.

— Какие пауки? — возмутилась мама, бросая груду вилок в отсек для мытья посуды. — Мы раз в месяц вызываем клининговую компанию! Ты не передумала ехать?

— Нет.

— Как хочешь. Имей в виду, это плохое место. Там по ночам вся шантрапа собирается. Не вздумай оставаться до вечера.

— А откуда ты знаешь, куда мы едем?

— С утра прочитала твой вчерашний разговор с Мань. Кстати, ты давно не звонила Стиву. Вы что, поругались?

— Да не ругались мы, мам! Сами разберёмся.

— Как знаешь. На твоём месте я бы позвонила ему прямо сейчас.

— Да не хочу я ему звонить!

— Дело твоё. Но не удивляйся, если он тебя бросит.

Разговор закончился. Лера постояла ещё немного и поплелась на крышу, набирая номер такси. Настроение было безнадёжно испорчено. Уже подлетая к Дикому заливу, она вспомнила, что забыла о подарке, и не глядя скачала первую попавшуюся голограмму с сайта игрушек.

Все были в сборе: кто живьём, кто голограммой, и отличить было невозможно, разве что прикоснуться. Парни так и развлекались: гонялись за девушками по песчаной косе и пытались хлопнуть хоть по руке, хоть по спине, а то и пониже. Стоял хохот и визг.

Солнце уже припекало, по небу проплывали кучевые облака, и лёгкий ветер покачивал заросли ольхи, стеной закрывавшие залив от посторонних глаз. Место действительно было дикое. Лера сомневалась, что здесь установлена хоть одна видеокамера.

Она вышла из воздушного такси-беспилотника и вдохнула свежий речной воздух. В сборе был почти весь класс, и ещё несколько ребят из параллельного. Мань, королева праздника, сидела на пластиковом стуле, как на троне, и принимала подарки. Её пышные розовые волосы развевались на ветру, а красно-белый клетчатый брючный костюм ослепительно сверкал стеклянными стразами. Вместо шляпы у неё был кружевной зонтик ручной работы, безумно красивый, и Лера даже немножко позавидовала.

Складной стол ломился от угощений и напитков, и при виде бисквитных пирожных Лера ощутила сильный голод. Штук тридцать белых стульев были расставлены на песке как попало. На них почти рикто не сидел, все в основном бегали или прогуливались. До купания ещё не дошло — вода с утра была прохладной. Лера вынула из кармана телефон и пошла к имениннице, по щиколотку утопая в песке.

— С днём рожденья, дорогая! Не болей, — сказала она и чмокнула подругу в щёку. — Это тебе, — и нажала «отправить подарок».

Мань поблагодарила её и тут же распаковала грашку, и девушки восхищённо заахали при виде небесно-голубого пушистого зверька на пяти ногах и с тремя ушами, который появился в воздухе и начал скакать вокруг своей новой хозяйки.

— Какой хорошенький! — наперебой кричали они. — Жаль, что нельзя погладить. А как мы его назовём?

И вдруг Лера увидела Стива. Он попивал пиво чуть поодаль, исподлобья глядя на неё, и от этого взгляда её пробрало до костей. Наверно, так убийца смотрит на свою будущую жертву: злобно, оценивающе. Лера отвернулась, не желая играть с ним в гляделки, и, наклонившись к имениннице, вполголоса спросила:

— Он тоже приглашён?

— Ну вы вроде пара, — смутилась Мань. — Или уже нет? Блин, как неудобно получилось… Ты прости меня, а? Я не хотела.

— Мы никогда парой не были. Погляди мой статус в дружилке.

— Так поэтому я и позвала его. Думала, вам негде, а тут же полно кустов. После обеда все бензилкой закинутся и по кустам разойдутся. Блин, вот неудобно-то, а. Хотела как лучше.

— Ладно, забей, — сказала Лера, взяла бисквит и стакан сока и села на свободный стул.

Из-за недавних катаклизмов, устроенных новой планетой, ребятам очень редко удавалось отдохнуть вот так, на природе, всей компанией, и теперь, когда погода установилась, они решили оторваться по полной. Кроме контейнеров с салатами, пирогов, сладких батончиков, лимонада и орешков Лера заметила на столе с десяток бутылок дешёвого вина и четыре огромные пивные баклажки, и, судя по оброненной Мань реплике, этим дело не ограничивалось.

— Ой, Лерка, привет! — подскочила Лоис, отличница, которая завоёвывала для школы золото на всех олимпиадах. Она никогда не присутствовала на уроках, занимаясь по интернету, и Лера почти забыла, как она выглядит.

— Привет, сто лет не виделись! — обрадовалась Лера и попыталась её обнять, но руки прошли сквозь.

— Я грашкой, — засмеялась Лоис. — Иначе родители не отпустили бы. Боятся, что на меня тут кто-нибудь нападёт! Как у тебя дела?

— Нормально. Правда, со Стивом не сложилось…

Они взяли себе по пирожному — Лера с фуршетного стола, а Лоис — у себя дома с полки, и побрели гулять к реке. Болтали обо всём, делились секретами, перемывали косточки друзьям, и два часа пролетели незаметно. Лоис тоже принарядилась — рюшки и мишура колыхались на ней от ходьбы, неподвластные ветру. Лера поглядывала на объёмное изображение подруги и представляла себе, как та переступает ногами у себя в комнате-перелётке, оставаясь на месте, а подвижный пол под ней плавно уползает в направлении, противоположном её шагам.

— Народ, идите шашлыки жарить! — раздался звонкий голосок Мань. — А то до вечера не управимся!

Лера и Лоис переглянулись, хихикнули и пошли к ребятам. Подруга увлечённо рассказывала о своём новом бойфренде и, казалось, не видела ничего вокруг. А Лера заметила, что из-за куста крушины за ними кто-то внимательно наблюдает. Так и есть — Стив. Когда девушки поравнялись с ним, он подмигнул Лере и улыбнулся. Насмешливо, сально, презрительно, и от этой улыбки ей стало не по себе. Ещё никто из мужчин так на неё не смотрел. Не поздоровавшись, она прошла мимо, будто не заметив его, но продолжала чувствовать спиной его цепкий взгляд.