Из жизни писателей

Один автор любил мутузить имена своих персонажей. Например, если главного героя фэнтези «Драконистый талисман магической академии» звали Мармадьюк, то текст выглядел так:

«Великий рыцарь Мармадьюк поднял меч и, вертя его над головой, воскликнул:

— Прощайся с жизнью, злой дракон!

В ответ трёхголовый змей зарычал и пошёл на Дьюка. Марм размахнулся и оттяпал ему левую башку.

— А, чтоб тебя, — выругался дракон правой, но Мадьюк уже занёс над ней меч.

— И-и-и-и! — завизжала принцесса с балкона.

— Я тебя обязательно спасу, прекрасная Ирэнлинзибель! — прокричал Рмад и оттяпал дракону правую башку.

— Оставь хоть одну! — взмолился дракон.

— Отдавай принцессу, так тебя и растак! — приказал Мад.

— Какую принцессу? — удивился дракон.

— Прекрасную Ирэнлинзибель Фитюлье де Кикимбр, которую ты держишь под замком в замке! — и Армад показал пальцем на балкон.

— Эт не моя, — заржал дракон. — Ты перепутал. Я украл Мотю Паукову из Наплюйска. А эта тут живёт. Её предки из дому не выпускают, чтоб уроки не прогуливала. Зря бошки рубил.

— Упс, — сказал Адью и пошёл домой.

— А как же я?! — неслись с балкона обиженные вопли».

Когда в дело вступали фамилии, ситуация усложнялась вдвое. Особенно тяжко приходилось читателям, если фамилии были составные.

«Прекрасная принцесса Ирэнлинзибель Фитюлье де Кикимбр, приехавшая учиться в магическую академию, поставила саквояж и оглядела своё новое жилище. Комната в общаге сразу понравилась Ирэн, и Лин удовлетворённо улыбнулась.

В шкафчик для обуви Зибель сложила свои пятнадцать пар одинаковых туфелек на шпильке. В шифоньер Ирэнлин повесила полсотни розовых шёлковых платьев на кринолине, которые всегда возила с собой. На туалетный столик Линзибель выставила двести пузырьков с косметикой. На прикроватную тумбочку Бель водрузила портрет воображаемого мужика, который Линзи нарисовала сама цветными карандашами в минуту душевной тревоги.

В этот момент в дверь постучали, и Фитюлье, пропустив сердцем удар, бросилась открывать. На пороге стоял мужик, в точности похожий на портрет, и Кикимбр взвизгнула от восторга. Они не стали терять времени и, перепрыгивая через мебель, помчались к кровати. Учебный год начался».

Когда к именам и фамилиям подключались прозвища, чтение книги превращалось в квест.

«Местный уголовник Тристан Бомжур-Ворье по кличке Худой Башмак зашёл в пивнушку и потребовал пива.

— Пива нет! Ожидайте! — сказала баба-кабатчица.

— Это как? — возмутился Трис.

— Так, — подбоченилась кабатчица.

— Я должен выпить пива! — гаркнул Тан на весь кабак.

— Нету! — рявкнула баба.

— Тогда я разнесу ваше заведение, — пригрозил Бомжур и закатал рукава.

— Ребята, тут буйный посетитель! — позвала охранников баба, и в пивнушку вошли два качка.

Ворье опрокинул ногой стол и выхватил из карманов пистолеты. Поднялся визг. Народ валом повалил из кабака. Но качки оказались шустрее Башмака и ловко ухватили его за обе руки.

— Отпустите меня, гады! — заорал Худой, но они, отобрав пушки, молча поволокли его к выходу и спустили по лестнице, дав два пинка. Вся процедура заняла секунд пятнадцать.

— Вывеску поменяй на «Самые крутые», — шепнула кабатчица помощнику.

Увидев новое название, народ валом повалил в кабак…»

Один читатель не поленился, подсчитал все имена в каждой книге и написал комментарий в блоге:

— Уважаемый автор. Получается, что в фэнтези у вас с драконом бились семь человек. Если так, то невелика заслуга — всемером на одного. А в боевике наоборот — два охранника одолели семерых. Молодцы ребята! Но вот в любовном романе, извините, полный гарем, и мне даже жаль этого нарисованного мужика…

— Иди в пень, — кратко ответил автор и закинул его в ЧС. И начал новую книгу, в которой к именам, двойным фамилиям и прозвищам добавились волосяные части речи: блондин, брюнет и шатен. И розоволосая до кучи.