Черти

========== 1. Изгнание из ада ==========

И случилось так, что владыка ада не стерпел наглых выходок чёрта по имени Ксанаэль и выдворил его вон, и черти вздохнули спокойно. Они терпеть не могли Ксанаэля за его хамство и не желали простить ему, что он способен принять личину любого из них и высмеивать их недостатки, а помимо того всех возмущала его привычка появляться без фрака в общественных местах. Также они завидовали его интеллекту и колдовским способностям, в коих Ксанаэль превзошёл всю прочую нечисть.

Собственно, выгнав Ксанаэля, Дардарот не решил проблему зависти, так как все черти сразу же переключились на другой объект — на Ишбабинопа, у которого была приставная морда и дворец из 10000 комнат. Ишбабиноп не делал уборки, просто перебирался из одной комнаты в другую, постепенно загаживая весь дворец.

А Ксанаэль, выгнанный без права возвращения на родину (то есть в ад!), не стал предаваться отчаянию, а потопал прямиком к земным вратам. У врат стоял охранник в камуфляже с пальмовой ветвью в руке, которой он отгонял комаров.

— День добрый, ваше благородие, — сказал Ксанаэль, кланяясь и снимая голову вместо шляпы.

— Чего надо? — отозвался охранник. Как и все охранники, он не любил чертей.

— Не найдется ли в миру местечко для бедного чёрта?

Охранник, услышав такую наглость, едва не потерял дар речи.

— Чего? — переспросил он. — Подобного я не слыхал за все эти 2 тысячи лет! — (Это был не простой охранник, а вечный). — Когда провинившихся людей низвергают в ад — это нормальное дело, но чтобы дьявол из ада попал в мир — не бывать такому!

— Куда же, в таком случае, мне деваться? Из ада прогнали, в мир не пускают — что же мне делать?

— А меня это не колышет! — закричал охранник, которого начало утомлять столь долгое общение с нечистой силой. — Катись хоть на другую планету, только отсюда проваливай! — и он огрел Ксанаэля пальмовой ветвью.

Ксанаэль хорошо понимал намёки и повернулся обратно, но вдруг остановился.

«Негоже черту из преисподней уходить, поджавши хвост, как побитая собака, — подумал Ксанаэль. — Нет уж, дудки! Наш брат исчезает по-другому». И он повернулся к охраннику, обнажив свои кривые зубы в голливудской улыбке.

— Честь имею откланяться! До лучших времен! — крикнул Ксанаэль и с треском лопнул в воздухе, оставив по себе запах сероводорода.

========== 2. Маленький лоботряс ==========

Что подумал о Ксанаэле охранник, история умалчивает. Ксанаэль же об охраннике вообще не думал, у него были заботы поважнее. Он решил плюнуть на запрет и пробраться в мир без разрешения. По закону сохранения вещества, если где-то что-то исчезнет, то где-то ещё оно должно появиться. Тако ж и Ксанаэль обязан был во что бы то ни стало вновь материализоваться — только вот где?

После недолгих раздумий (на долгие у него не было времени) Ксанаэль выбрал Россию. Во-первых, она находилась всего в нескольких часах пути, а во-вторых, не нужно было учить язык — как известно из анекдота, в аду говорят по-русски. Ксанаэль вскочил на облако и полетел. Поскольку он был чёртом, то облако состояло из дыма от горелых бутылок. Мы не станем излагать подробно его путешествие, поскольку эта информация представляет интерес только для специалистов, а наше повествование обращено к массам.

Так вот, уважаемые массы, ровно через три часа, и ни минутой более, Ксанаэль достиг небольшого городка, где и приземлился, приняв облик благообразного молодого человека в строгом чёрном костюме. Были проблемы с рогами и хвостом, но Ксанаэль хвост пропустил в штанину, а рога спрятал под шляпой. Будучи тонкоматериальной сущностью, жить самостоятельно в мире живых Ксанаэль не мог. То есть, мог, но при этом его жизненная энергия расходовалась так интенсивно, что, в конце концов, он состарился бы, как обычный человек, и всё такое прочее. А это прочее привлекало его меньше всего.

Итак, Ксанаэлю нужен был носитель — то есть, человек, в которого можно вселиться. А согласиться на союз с дьяволом может только человек в очень дурном настроении. Такого и искал Ксанаэль, шагая по опавшим листьям вдоль домов. Дул холодный ветер. «Кажется, я угодил в сентябрь, — подумал Ксанаэль, поёжившись. — Слишком резко затормозил при приземлении».

Как назло, ни одного рассвирепевшего ему не встречалось. По улице шли разные люди: угрюмые и весёлые, озабоченные и спокойные, но ни у кого в глазах не сияло столь желанное Ксанаэлю рассвирепение. Город был маленький, и Ксанаэль дважды прошёл его вдоль и поперёк, но безуспешно. «Ещё пять минут, и я сам стану для себя лучшей кандидатурой», — пробормотал он и от нечего делать завернул во двор школы: может, хоть с детьми повезёт? Но, вероятно, Ксанаэль сегодня встал не с той ноги. Ни одного ребёнка не было во дворе, все сидели на уроке.

— Хоть кол на голове теши! — доносились из разных окон женские крики. Голоса были разные, а фраза одна и та же.

И Ксанаэль собрался уже было идти дальше, как вдруг его внимание привлек детский голос из-за угла:

— А-а-а! Не хочу учить уроки! Не хочу сидеть за партой!

Голос был капризный — то, что надо. Ксанаэль галопом помчался на голос — он так спешил, что даже встал на четвереньки. У стен родной школы стоял чумазый мальчишка лет девяти и скандалил.

— И правильно! — сказал Ксанаэль. — И не надо учиться! И не надо сидеть за партой! Пусть дураки сидят. А ты один умный.

Мальчишка, увидев его, утихомирился.

— Мне мама не велит разговаривать с незнакомыми дядями.

— Ну, так давай познакомимся! Меня зовут Ксанаэль, и я работаю чёртом, — и Ксанаэль снял шляпу и продемонстрировал свои рога.

— Ух, ты, настоящие! — сказал пацан, потрогав рога — Ксанаэль специально наклонился.

— Ты сможешь бездельничать, сколько захочешь, — сказал Ксанаэль, — если в тебя вселится какой-нибудь чёрт. Например, я....

— Ура! — заорал пацан.

Ксанаэль начал таять в воздухе, а на его месте распространился лёгкий запах укропа. Известное дело, какое у чёрта настроение, так от него и пахнет. Укроп означает оптимизм и большие надежды.

Ох, и носитель достался Ксанаэлю! Почувствовав в себе дьявольскую силу, мальчишка начал безобразничать на полную катушку. Он прогуливал уроки почём зря, он пробирался в кинотеатры на поздние сеансы и плевался бумажками в трубочку по всему залу; он рисовал на заборах рожи, и чего только ещё он ни делал. Когда его начинали ругать, он умело выкручивался — хитрые ответы ему подсказывал Ксанаэль.

Каких только «подвигов» не совершил мальчик, вдохновленный Ксанаэлем. Всё кончилось внезапно. Мать этого мальчика была немного ведьмой. Разумеется, ей показалось подозрительным, что её сынок превратился в такого лоботряса. Лоботрясом-то, понятное дело, он был и раньше, но не таким же! Она стала за ним наблюдать и пришла к выводу, что в ребёнка вселился чёрт. И маманя, взяв у соседки (тоже ведьмы) взаймы святой воды, безжалостно брызнула ею на мальчика. Почему святая вода самое ходовое вещество в среде ведьм, никто понять не может. Причём против своих же используют.

Ребенок тут же стал послушным и прилежным, начал есть манную кашу, зато Ксанаэль, как ошпаренный, вылетел из него с громким воплем. Он опять был без носителя.

========== 3. Проповедник и дама ==========

И пошёл Ксанаэль куда глаза глядят. При учёте, что глаза у чертей всегда глядят в разные стороны, нетрудно догадаться, что скоро он оказался одновременно в двух местах.

Ксанаэль был рад до смерти, что отделался от маленького бездельника. Ему, взрослому чёрту, было до того скучно в ипостаси ребёнка, что хоть волком вой, и сейчас, обретя свободу, он был так счастлив, что во весь голос спел неприличную частушку, после чего подпрыгнул и перевернулся в воздухе на 180 градусов, чем невероятно испугал одинокую даму, которая сидела на лавочке и читала женский роман. Дама выпучилась на него — и тут Ксанаэль понял, что находится в двух местах одновременно. Обычная для чертей неприятность.

«Хорошо, что я не буддист и у меня нет третьего глаза», — проворчал Ксанаэль и подошёл поближе к толпе, собравшейся вокруг охрипшего волосатого сектанта-проповедника, который размахивал Библией и кричал что-то о препятствиях. Ксанаэль сделал внимательное лицо и стал слушать.

— Бог посылает вам препятствия, дабы испытать вашу веру, — шумел проповедник. — Если бы не было препятствий, путь был бы лёгок.

Параллельно с этим Ксанаэль сел на скамеечку рядом с дамой, отобрал у неё женский роман и начал заливать ей что-то про Францию. Дама не понимала ровным счетом ничего, но время от времени открывала накрашенный ротик, чтобы сказать О-о!»

— Ты — препятствие, посланное мне богом, — сказал проповедник.

Толпа уже давно разошлась, и они брели по задворкам, обходя лужи.

— Никто меня не посылал, — возразил Ксанаэль. — Наоборот, ко мне всех посылают. Иди, говорят, к чёрту! — и он, споткнувшись о кирпич, выругался.

— Хорошо, — сказал проповедник. — Допустим, я воспользуюсь твоими услугами. Но тогда я попаду в ад!

— Никто никогда не бывал в аду, но все почему-то ругают это место, — обиделся за родину Ксанаэль. — Да и не попадёшь ты в ад, кому ты там нужен! Такими, как ты, весь рай забит.

— Хорошо, — опять сказал проповедник. — Если ты в меня вселишься, то какая мне от этого будет польза?

— Это уж зависит от тебя.

— Хорошо, — в третий раз сказал проповедник. — Я согласен на сделку, но с одним условием: это будет временно, и потом я обязательно покаюсь.

— Р-разумеется! — Ксанаэль даже подскочил от радости. — Кайся сколько угодно! — и вселился.

Между тем дама, висящая у него на плече, жаловалась на своё одиночество. Ксанаэль не вчера родился на свет и отлично знал, что одиночество для женщин такого типа означает одно и только одно. Он посулил ей кучу поклонников, и дама согласилась на вселение.

Таким образом, Ксанаэль нашёл себе целых двух носителей и вселился в обоих. С проповедником почти не было мороки. Имя божье, произносимое лукавыми устами, ничуть не коробило Ксанаэля. Единственная неприятность заключалась в том, что проповедник слишком рано вставал и бежал в молельный дом, не давая Ксанаэлю как следует выспаться.

У проповедника дела мигом наладились: у него открылся чудесный дар, и он начал исцелять страждущих. Страждущие тащили к нему в дом шоколадные конфеты, маринованные грибы, шампунь, мыло и какие-то импортные вещи, которых до того проповедник в глаза не видал и даже не знал, съедобны ли они. Он принимал всё без разбора, хотя шампунь ему был не нужен, так как голову он не мыл, а грибами его один раз чуть не отравили. Один страждущий приволок ему точильный брусок — так этот жлоб и от бруска не отказался.

Зато с женщиной Ксанаэль намаялся как ни с кем другим. В свободное время она требовала, чтобы он её развлекал разговорами и советовалась с ним по каждому пустяку, например, купить для ботинок новые стельки или не надо. Она выгоняла его из себя каждый раз, когда ей нужно было в ванную или в туалет, а также когда к ней приходили странные личности, помогавшие ей справиться с одиночеством. О, сколько долгих часов проторчал Ксанаэль на кухне, изображая старую тётку и готовя чай для хозяйки и гостя!

Наступала желанная ночь, но стоило Ксанаэлю закрыть глаза, уютно свернувшись внутри ее правого лёгкого (в левом, как вы знаете, находится душа), как женщина заявляла, что у неё болит спина, и просила сделать ей массаж. Она делала с ним что хотела, заставляла его бегать по магазинам, издевалась над ним как могла и в довершение всего в него влюбилась.

Если и раньше жизнь с дамой не была сахаром, то теперь она превратилась в сущее наказанье. Женщина не позволяла ему вселяться в неё, потому что ей надо было на него смотреть. Он должен был постоянно ей что-то рассказывать, потому что ей нравился его голос. Она говорила ему такие комплименты, что он готов был провалиться от стыда сквозь все четырнадцать этажей. В конце концов он сам сбежал от неё, не обращая внимания на её крики: «Вернись, я всё прощу!»

У проповедника его ждал сюрприз.

— Более я не нуждаюсь в твоих услугах, — сказал волосатый хитрец. — Я снискал добрую славу и сколотил состояние, а теперь буду замаливать грех, что связался с тобой.

— Но у тебя пропадёт чудесный дар! — попробовал шантажировать Ксанаэль.

— Сие мне не помеха, — железно отвечал проповедник. — Я прибегнул к помощи чёрта в трудную минуту, и бог мне это простит. А продолжать такой союз — грех, здесь важно вовремя остановиться, — и лохматый перекрестился.

Ксанаэль понял,что здесь ему делать нечего, и лопнул в воздухе, оставив запах разбрюзшего хозяйственного мыла.

========== 4. Ситуация меняется ==========

Ещё около месяца Ксанаэль промыкался, постоянно меняя носителей. Он сменил: алкоголика, которого через два дня убили в пьяной драке, вора, которого вскоре посадили, дурака, в котором Ксанаэль не выдержал и суток, старуху, которая своей привычкой ковыряться в носу приводила в отчаяние утончённую натуру Ксанаэля; двух грымз, одну мымру и трёх осведомителей. Бедный Ксанаэль и собаками не брезговал, но уж слишком тяжело целый день на четвереньках и впроголодь. Вдобавок любая собака, едва в неё вселяется чёрт, тут же начинает выть, и воет, пока он не выскочит. Ксанаэль чуть не оглох от вытья.

Стоял чудесный летний вечер. Парочки прогуливались по аллеям, дети гоняли на велосипедах, сплетницы сидели на лавочках. И до того стало завидно Ксанаэлю, что он решил повеситься, чтобы побыстрее реинкарнироваться. Он зашёл поглубже в кусты, поскрипел зубами и стал делать из своего хвоста петлю. И вдруг кто-то позвал его по имени.

— Эй, Ксанаэль, вражья рожа, дьявольское отродье, свиной пятачок, чучело огородное, чтоб у тебя рога отвалились, а ну посмотри, негодник, сюда!

Ксанаэль посмотрел вверх и увидел огромного мохнатого тарантула.

— Мохноног, это ты?

— Ну не ты же, чтоб тебе пусто было! — и паук плюхнулся ему на голову, прямо промеж рогов. — Сегодня в полночь на Лысой Воронке Остороп справляет свои именины. Он пригласил всех чертей, дьяволов, демонов, ведьм, фей, упырей, вампиров, вурдалаков, гоблинов и воблинов. И тебя тоже пригласил, хоть ты и не заслуживаешь. Но с одним условием, чтобы ты был не один, а со спутницей. Тогда нрав твой умерится, и черти простят тебе все твои прошлые выходки.

И тарантул уполз. Когда Ксанаэль опомнился, то обнаружил, что прыгает через собственный хвост, на котором собирался повеситься.

— Я им устрою! — кричал Ксанаэль. — Я им покажу, где раки зимуют! Я их сверну в бараний рог! Я их сотру в порошок! Я им... Я их...

И, не в силах совладать с охватившим его восторгом, Ксанаэль взлетел на добрых сорок километров и с бешеной скоростью облетел всю землю раз семь, не меньше. Это его немного успокоило, и он приземлился в том же парке в тех же кустах.

— Со спутницей так со спутницей, — пробормотал Ксанаэль и спрятался в засаде, ожидая, когда мимо кустов пройдёт красивая девушка.

Как на заказ, мимо Ксанаэля прошли целых три девушки. Но первая была слишком толстая, вторая — слишком худая, а третья была в самый раз, но с кавалером. Ксанаэль рассудил, что девушка с кавалером ничуть не хуже, чем сама по себе, и решил взять с собой обоих.

— Мадам, — сказал он, выскочив из кустов. — Один из дьяволов приглашает вас на вечеринку на Лысой Воронке. Наденьте ваше лучшее платье, и летим туда!

Кавалер сказал:

— Начитался, дурак! Отвали.

Тогда Ксанаэль сел на асфальт и завыл — этому он хорошо научился у собак, в которых сидел. Парочка смотрела на него во все глаза, как на сумасшедшего. А Ксанаэль вскочил, отряхнулся на собачий манер, издал рычанье и вновь обратился к девушке:

— Если вы не умеете летать, то я собственноручно вас донесу. Только не наедайтесь перед полётом, чтобы в воздухе с вами не случился какой-нибудь казус.

— Я только чай пила, — сказала девушка.

— И ты принимаешь всерьёз его болтовню? — взбунтовался кавалер. Ему было обидно, что Ксанаэлю уделяют больше внимания.

— Он говорит чистую правду! — крикнула девушка. — Видишь, у него рога!

— Нельзя доверять человеку только потому, что у него рога. Вот у нашего директора хвост есть, и что? Только обещает зарплату повысить...

Молодой человек работал в салоне связи.

— Так вы будете моей спутницей на вечеринке, мадам? — перебил его Ксанаэль.

— Я бы с удовольствием, — вздохнула девушка. — Но я люблю другого.

— Нет проблем! Ха-ха-ха! Мы и его возьмём! Я представлю вас как мою супругу, а его — как вашего любовника. Вот будет красота! — и Ксанаэль, упав на асфальт, прокатился кубарем метров пять или шесть, совершенно испачкав свой чёрный костюм.

А потом, недолго думая, подхватил девушку и её кавалера под мышки и взлетел над городом. К счастью, было уже темно, и их никто не видел. А если кто и видел, то подумал, что ему померещилось.