Гарри и его твари (фанфик)

1. Перерыв
2. И зельевар берёт гитару
3. Зельевар и попаданка
4. Зелье от комаров
5. Годовой отчёт
6. Клопомор
7. Было или не было?
8. Тык
9. Ну и ведьма!

========== 1. Перерыв ==========

В кабинет робко постучали.

— Войдите, — ответил Снейп как можно более мерзким тоном, чтобы стучащемуся расхотелось входить. Он терпеть не мог, когда его беспокоили во время обеденного перерыва. И пусть обедать он не собирался, а хотел всего лишь спокойно проверить тетрадки — всё равно.

Вошёл напуганный подросток, темноволосый и в нелепых круглых очках, которые вышли из моды лет сто назад. В руках он теребил потрёпанный скоросшиватель с отогнутыми краями.

— Я зачёт принёс…

— Вижу, не глухой, — любезно ответил Снейп. — Вы так и будете его нянчить у порога или всё-таки сдадите?

Подросток просеменил к кафедре и положил на неё папку, но от смущения сделал это так неловко, что зачёт упал на пол и рассыпался.

— Неплохое начало, — прокомментировал Снейп.

Красный от стыда ученик ползал на карачках, собирая листы и судорожно складывая их по порядку, но пару штук всё равно перепутал. Наконец он закрепил бумаги зажимом, встал и оцепенел под уничтожающим взглядом любимого учителя.

— Где вы взяли эти очки, Поттер? Украли у героя «Войны и мира?» Ну так верните их ему, вам они всё равно не помогают. Идите, не вынуждайте меня на вас смотреть — у меня и так сегодня мигрень.

Пристыжённый ученик вышел и закрыл за собой дверь. Профессор открыл папку, скривился при виде куриного почерка и закрыл. И тут опять постучали.

— Войдите.

Дверь скрипнула, и через порог, запнувшись, полетел ещё один ученик — в джинсах и стариковском джемпере. Рыжий, курносый и конопатый. Демонстративно не глядя на него, Снейп произнёс:

— Уверен, что это Рон Уизли. Больше никто не падает с таким грохотом. Что привело вас в мой кабинет?

— Я это, — ученик встал и почесал затылок. — Не выучил. Можно, я на той неделе сдам?

Профессор медленно начал поворачивать к нему голову, как башню на танке, и по мере этого движения визитёр всё явственнее дрожал и вжимался в стену. На одну нескончаемую секунду взгляды ученика и учителя встретились, и Снейп вдруг заорал:

— ПОЧЕМУ НЕ В ФОРМЕ!!!

Подросток исчез так быстро, что профессор так и не понял: то ли просто удрал, то ли воспользовался аппарацией. Скорее, видимо, первое — от этого двоечника не приходилось ждать больших успехов в магии. А в дверь уже снова стучали — на этот раз громко и требовательно.

— Войдите! — рявкнул Снейп и напустил на себя деловой вид, открыв первую попавшуюся тетрадку.

— Профессор, я написала зачёты по всем восьми вариантам! — звонко затарахтела лобастая тощая девчонка с химической завивкой. — Поставьте оценку, пожалуйста! — и грохнула на кафедру десятикилограммовую стопку бумаги.

— Мадмуазель, вам никто не говорил, что многие знания приводят ко многим печалям? — елейным голосом спросил Снейп. — Особенно если носитель этих знаний с двенадцати лет ходит во взрослую парикмахерскую.

— Профессор, я…

— Клюв от воробья. Ступайте и напишите ещё один вариант. Если вы останетесь тут ещё хотя бы на полминуты, у меня начнётся аллергия на ваши волосы.

— Но там всего восемь вариантов!

— Уверен, вы без труда найдёте девятый. Смогли же вы найти меня, хоть я и на перерыве.

— Извините, — пискнула девчонка и упорхнула.

Снейп махнул волшебной палочкой, произнёс антигравитационное заклинание и, сопровождаемый стайкой летящих зачётов, пошёл в свою каморку. Пешком, хотя вполне мог аппарировать — ему просто хотелось по дороге получить заряд оптимизма от общения с учениками. Они с ним здоровались, а он им отвечал.

— Добрый день, профессор!

— Судя по вашей контрольной работе, для вас он не будет добрым. На вашем месте я бы собрал документы и приготовился к отчислению.

— Здравствуйте, профессор!

— Здравствуйте, Малфой. Рад вам сообщить, что ваше зелье получилось худшим не только в классе, но и во всём Хогвартсе. Вы можете этим гордиться.

— Здравствуйте, мистер Снейп!

— Приветствую вас, юный мистер прогульщик. Я уже отправил сову с донесением к вашим родителям, так что ожидайте письма. Думаю, они вас похвалят! Шучу.

Оказавшись в своих скромных апартаментах, Снейп налил себе рюмку огневиски и застыл перед пыльным осколком зеркала, уляпанным пеной для бритья. Оттуда на него смотрел мрачный носатый тип.

— Ну почему меня никто не любит? — тоскливо спросил профессор, горько вздохнул, чокнулся с отражением и выпил. Закусил вчерашним бутербродом, глянул на часы и, чертыхнувшись, произнёс трезвительное заклинание. Рабочий день ещё не закончился.

========== 2. И зельевар берёт гитару ==========

— Профессор Снейп, можно, я завтра пересдам?

— Нельзя. Пусть полученная двойка научит вас ответственности. И наглость — не лучшее качество для начинающего волшебника. Минус двадцать баллов с Хаффлпафа. — И Снейп захлопнул дверь перед курносым носом. «Как же они меня достали, даже в воскресенье от них нет покоя», — подумал зельевар.

Выходной прошёл бездарно: Снейп проверял тетрадки, писал статью в магический научный журнал, ругался с коллегами, варил зелье от нервов для Минервы и толком не отдохнул. И лишь в воскресенье вечером понял, что уже вечер воскресенья. Двоечник напомнил.

Завтра с утра снова тащиться на уроки — опять вдалбливать в эти пустые головы формулы зелий, ставить на место умников с задней парты и следить, чтобы какой-нибудь неумеха не взорвал нечаянно Хогвартс. Нет, не о такой судьбе он когда-то мечтал! Если бы ему сказали двадцать лет назад, что остаток жизни он проведёт у доски, уча уму-разуму малолетних головорезов, он бы покатился со смеху.

В Хогвартсе его бесило всё. Бородатый директор, больше похожий на Санта-Клауса, чем на директора магической академии: вечно улыбается, как зубной врач, а у самого неизвестно что на уме. Завхоз с рожей уголовника, у которого снега зимой не допросишься, не то что нужных порошков для занятий. Тупые недоучки, по непонятной случайности попавшие в элитное заведение и не умеющие правильно запомнить ни одного заклинания.

Бессмысленные правила, из-за которых по всему Хогвартсу нужно топать пешком, тратя драгоценное время и изнашивая башмаки. Самоуверенные и наглые попаданцы, заполонившие всю школу — Снейп пачками отправлял их обратно, накладывая обливиэйт и отбирая самодельные палочки. (Этими палочками он топил камин). Дрянная еда в столовке…

Но больше всего его бесили трое выскочек, которые то и дело появлялись в ненужное время в ненужном месте и портили ему все планы. Он был уверен, что если бы не протекция директора, эту троицу давно бы отчислили.

Снейп обладал завидной выдержкой. Он ни разу никого не размазал кедаврой, ни разу не наорал на Минерву, которая была способна вывести из себя кого угодно, даже ни разу не двинул в зубы Люпину. И только Мерлин знает, чего стоило ему поддерживать образ сурового и уважаемого препода!

Но была одна вещь, луч света в тёмном царстве, который помогал ему скрашивать хогвартские будни и не давал окончательно впасть в чёрную меланхолию. Эту вещь он хранил с шестнадцати лет, и стоило ему взять её в руки, как она возвращала его в лучшие времена, когда будущее казалось светлым, а мечты были ещё не профуканы. Если бы не эта тайная отдушина, его ученикам приходилось бы гораздо хуже. Нет, не учителем Снейп хотел стать! Он хотел посвятить себя совсем другому делу.

У Снейпа была тайна. Нет, не та, из-за которой у него под конец карьеры случились неприятности, а другая. Эту вторую тайну он хранил ещё тщательнее и очень боялся, что её раскроют — ведь тогда его поднял бы на смех весь магический мир. Потому что бренчащий на гитаре преподаватель Хогвартса — это само по себе уже нонсенс, не говоря о том, что такого преподавателя никто не будет бояться. А Снейп, которого не боятся — это не Снейп.

Да, да! Другие волшебники прятали в шкафах скелеты, а Снейп прятал гитару, и когда выдавался свободный вечерок, закрывался в своей каморке на ключ, накладывал на стены глушительное заклятие и начинал истирать пальцы тремя аккордами. С детства он мечтал играть в магловском подземном переходе, собирая монетки в шляпу, но разве можно было о таком рассказывать? Его бы тут же упекли в Мунго! И он помалкивал.

Свою склонность к музицированию он считал дурной привычкой, вроде курения, и пытался с ней бороться. За последние три года не прикоснулся к гитаре ни разу и даже гордился этим. «Ещё пару лет выдержу, и можно будет считать, что слез», — думал Снейп, стиснув зубы и поглядывая на шкаф, где среди нестиранных мантий, носков и подштанников пылилась гитара.

Он бросил в камин горсть поддельных волшебных палочек, отобранных сегодня у попаданцев, поджёг заклинанием, и запылало весёлое пламя. Профессор зельеварения сел на продавленную лежанку и приготовился провести час в глубоком размышлении, но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вновь замаячили любопытные курносые носы, и на задворках сознания зазвучали надоедливые голоса: «Можно, я потом напишу? Проверьте, пожалуйста, мою работу! Ой, а что это зелёненькое в колбе шевелится? Ой, профессор, не ставьте мне двойку, я исправлюсь!»

— Да я вам всем не то что двойку, я вам единицу влеплю, — вслух сказал Снейп. — Вам надо ноль поставить за ваши знания. А, провались оно всё! — и он подошёл к шкафу. Распахнув створки взглядом, он бережно взял старую, местами облупленную чёрную гитару и провёл по деке ладонью, стирая пыль. Потом сел поудобнее и поставил пальцы на струны, но вместо первого из трёх известных ему аккордов получилась какофония. Годы стояния в шкафу не прошли для гитары бесследно.

Полчаса он крутил колки, пока наконец не добился правильного звучания и из гитары не раздалось что-то похожее на ля-минор. Этот звук преобразил Снейпа: мрачный профессор помолодел, а в глазах загорелось что-то такое этакое. С минуту он бренчал просто так, вспоминая аккорды, а потом решился запеть.

— People are strange, — хрипло начал он. Мозоли за три года сошли, и пальцы почти сразу заболели, но это казалось ерундой на фоне нахлынувшего вдохновения. Ради того чувства, которое дарила гитара, можно было терпеть боль и посильнее. Море вдруг стало по колено, и все проблемы казались лёгкими и незначительными. Музыка уносила его в чудесный мир! Он воображал себя то на сцене перед толпой поклонников, то в подземном переходе с перевёрнутой шляпой, то в уютном ресторане, а то и на природе, на берегу реки, в компании таких же лохматых людей с гитарами.

Снейп никому не говорил, что его манера носить длинные нечёсаные волосы уходит корнями в субкультуру шестидесятых. Никто не знал, что профессор зельеварения носит на шее амулет в виде резного листика с пятью острыми лепестками, слегка похожего на виноградный. Этот амулет магической силы не имел, но был для Снейпа дороже всех колдовских аксессуаров.

«Буду играть каждый день, — решил он, с помощью магии удерживая внимание одновременно и на мыслях, и на песне. — Единственная радость в жизни, а я какого-то Мордреда ограничиваю себя».

И только он разошёлся в полную мощь, как дверь немузыкально скрипнула. Снейп резко умолк. На него уставилась насмерть перепуганная круглая рожица. Эту девчонку он сегодня уже видел — она была не то гриффиндорка, не то попаданка. Он их не сразу отличал.

— Профессор, вам плохо? — дрожащим голоском пропищала незваная гостья.

— Обливиэйт! — крикнул Снейп, наставив на неё палочку. Девчонка взвизгнула и удрала, и её топот эхом прокатился по коридору магической академии. Снейп вскочил и выглянул в коридор: не торчит ли там кто ещё? Но больше свидетелей не было, и он, выругавшись блохами фестрала, спрятал гитару. — На сегодня хватит. Завтра допою, — сказал он себе. — Чтоб я ещё раз забыл про глушительное заклятие.

========== 3. Зельевар и попаданка ==========

Попаданцы попадали в Хогвартс пачками. Не в том смысле, что кидали в учебный комплекс пачками соли, спичек и мыла и достигли в этом занятии большой меткости, а в том смысле, что попадали туда сами — ежедневно и в огромных количествах. Практически каждый, начитавшийся «Гарри Поттера», хоть раз да побывал там попаданцем.

Большинство старалось попасть не просто в Хогвартс, а аккурат в самого Гарри, но с этим возникали проблемы: никто не предупредил любителей фэнтези, что в Хогвартсе действует охранное заклинание на попаданство в тушки, в каноне об этом просто не было написано, так что рёв разочарованных иногда долетал аж до Запретного Леса. Зато попаданство в своём собственном виде официально не запрещалось, и двоечники со всего света сыпались в Академию чародейства и волшебства как горох.

А спроваживал их не кто иной, как Снейп.

— Почему вы всегда поручаете мне чёрную работу? — со сдержанной яростью спросил он как-то у директора. — Я не успеваю сжигать палочки, у меня скоро камин треснет.

— Помилуйте, Северус, разве это чёрная работа? — развёл руками Дамблдор, и Снейп заметил, что из левого рукава у дира торчит колода карт. — Детишки такие милые. Никто, кроме вас, не найдёт к ним подход. Вы же такой добрый.

Снейп скривился, как от лимона, и пошёл на урок зельеварения к старшеклассникам. По правде говоря, их он побаивался, особенно непредсказуемого пацана в круглых очках, и на всякий случай старался заранее снять с него десяток-другой баллов. Бедному пацану доставалось от сурового учителя так часто, что одноклассники в шутку прозвали своего очкастого товарища Мальчиком, Который Выжил.

Но сегодня что-то пошло не так. Снейп не снял с Мальчика, Который Выжил, ни одного балла, более того — ни разу к нему не придрался за весь урок. Да что там, даже ни разу не посмотрел в его сторону. И на других учеников тоже не обращал внимания — ну вот нисколечко! Потому что всё его внимание привлекла… попаданка!

Симпатичная такая попаданочка, сидит за партой скромно, волосы тёмненькие, до пояса, глаза распахнутые, губки коралловые и, главное, молоденькая. А то Снейп на своем веку всякого насмотрелся. Некоторые попаданцы берегов не чуяли: уж седина в волосах, а тоже туда же — попаданец! Были такие, что на них ученическая форма Хогвартса по швам трещала, стыд один, фу.

Ну, не совсем уж молоденькая, годков на пять постарше будет, чем другие ученики, да оно и к лучшему, что не малолетка. В самом соку. И отвечать не придётся, случись чего… И тут препод себя одёрнул. Ох, не туда мысли зашли, не туда! Надо студентам зельеварение преподавать, а не попаданок разглядывать! И Снейп, водрузив на кафедру чугунный котёл, начал объяснять новую тему. По программе сегодня была отрава от умственных тараканов, но Снейп случайно оговорился и выдал:

— Сегодня будем варить любовное зелье.

— О-о-о! — зашелестел класс, а лобастая заучка с химией на голове звонко спросила:

— Но разве это проходят не на следующем курсе, профессор?

— Минус двадцать с Гриффиндора, — фыркнул препод. — А ассистировать мне будет… Э-э, как вас, мисс?

— Наташа, — пискнула попаданка и, подобрав полы мантии, выбралась из-за парты — Снейп успел заметить, что ножки у неё стройные.

Она грациозно вышла к кафедре и замерла в ожидании, глядя на препода своими большими прекрасными глазами, чуть приоткрыв ротик. Снейп успел заметить, что зубки у неё жемчужные. До него донёсся едва уловимый аромат цитрусовых духов, и он впервые в жизни подумал: «Блин, бошку надо было вымыть».

— Мисс Наташа, будьте любезны, подержите вот эту бумажную скрижаль с заклинанием, — попросил Снейп и протянул ей листок из блокнота, где был записан его домашний адрес. Когда нежная белая рука попаданки коснулась его волосатой заскорузлой ручищи, Снейп вздрогнул.

Но внезапно влетевшая в окно сова всё испортила. Во-первых, она громко ухнула, и Наташа с перепугу выронила листок. А во-вторых, наглая совища швырнула девушке мятый конверт, ухнула ещё раз и, обронив в котёл перо (или что-то ещё, никто точно не видел), улетела.

— Извините, мне письмо, — прощебетала попаданка, распечатывая конверт. — Ой! Мне срочно нужно домой.

— Но мы только начали, — нахмурился Снейп. — Дело не терпит отлагательств?

— Они там всё уронили! Всё, понимаете? Вообще всё! — воскликнула девушка, в последний раз на него страстно посмотрела, вздохнула — и исчезла.

— Аппарация в Хогвартсе? — негодующе выкрикнула заучка.

— Это не аппарация, — шепнул ей на ухо рыжий двоечник, — попаданцы всегда так исчезают. Как попал, так и пропал! — и сам загоготал над своей шуткой.

— Минус сто с Гриффиндора! — рявкнул Снейп. — За болтовню на уроке. Так, доставайте все тетрадки, записывайте тему: «Рецепт отравы от умственных тараканов». И попробуйте кто-нибудь не выучить — пойдёте на конюшню штрафные работы отрабатывать, за фестралами чистить! Бездельники…

========== 4. Зелье от комаров ==========

По причине ранней и тёплой весны в магической Британии случилось непомерное нашествие комаров. Вездесущие кровососущие летали повсюду, но особенно много их вывелось вокруг Хогвартса. Возможно, виной тому были болота в Запретном Лесу, а возможно, чьи-то неудачные практические занятия по энтомологии — но факт остаётся фактом: и учителя, и ученики круглосуточно хлопали себя по щекам, шеям и другим открытым частям тела. А были и такие комары, что прокусывали даже мантию.

— Я сегодня отправил папе сову с письмом, чтобы он забрал меня до начала каникул! — вопил на весь коридор белобрысый мальчишка, покрытый комариными укусами. — Это не Хогвартс, а комариный рассадник! Я на такое не подписывался.

— Это кошмар! — вторила ему конопатая курносая девочка с длинными рыжими волосами, висящими, как сосульки.

— Тебе-то что, — фыркнул белобрысый, — на тебе из-за конопушек ни одного укуса не видно.

— Э, не наезжай на мою сестру! — накинулся на него нескладный рыжий пацан, в чертах лица которого отчётливо читалось уголовное будущее, и между мальчиками завязалась дружеская потасовка.

— Ребята, ну не надо, — едва слышно промямлил прилизанный мальчик в круглых очках, стоящий у стены, и тут из кабинета вышел профессор зельеварения.

— Поттер, опять из-за вас нарушение порядка? — рявкнул Снейп. — Минус 50 с Гриффиндора!

— Чёрт за язык дёрнул, — пробормотал Поттер себе под нос.

— Минус ещё 20, — добавил Снейп и яростно хлопнул себя по редеющей макушке. — Да сколько же их, Мордредовых отродий…

— Мистер Снейп, вас-то я и ищу! — по коридору, шурша юбками, торопливо шла Минерва Макгонагалл. От неё на весь Хогвартс несло репеллентом. — Профессор Дамблдор только что отдал распоряжение касательно вас.

— Меня увольняют? — не то с тоской, не то с надеждой спросил Снейп, не замечая, как огромный комар садится на его нос и обстоятельно втыкает хобот по самое не могу.

— Нет, что вы, как вы могли подумать! Наоборот, вам поручена особо важная миссия: сварить зелье от комаров. Срок исполнения — сегодня в шесть вечера. Мы все на вас надемся, — с милой улыбкой сказала Минерва и огрела себя по шее.

Снейп расплющил комара у себя на носу, кивнул Минерве и пошёл к себе в каморку — думать. Заметив катающихся по полу Рона и Драко, бросил сквозь зубы:

— Со Слизерина тоже 50.

Оказавшись дома и отгородившись от внешнего мира хлипкой дверью, зельевар взял палочку и создал большого резинового комара, отмутузил его хорошенько кулаками, затем удалил и сосредоточился на поставленной задаче. Он бы с удовольствием от неё увильнул, но обстоятельства диктовали свои правила.

Снейп и основную-то работу терпеть не мог, а уж когда его нагружали дополнительной, вообще бесился. Хорошо хоть, всегда под рукой были ученики. Каждый снятый балл повышал Снейпу настроение. Профессор с раздражением оглядел свою неприбранную каморку, выругался на древнехалдейском и поставил немытый котёл на таганок. Чем травить комаров, он понятия не имел. Все средства — и магловские, и маговские, были уже испробованы и не дали результата. Не сработал даже колдораптор.

Зельевар поглядел на часы: половина четвёртого вечера. Зелье не успеет даже остыть, если варить полный котёл! «Нюхлер с ним, — подумал Снейп, — сварю половину. Всё равно терять нечего». Высыпав в котёл все просроченные порошки (и заодно наведя порядок в тумбочке), профессор залил это всё 40-градусным спиртовым раствором, посолил и поставил на сильный огонь. И задремал.

***

Снилось ему что-то хорошее, зелёное и под музыку. Профессор чувствовал себя во сне так, словно сбросил лет пятнадцать. Он бренчал на гитаре в компании счастливых оборванцев и был одет не в постылую мантию, а в клешёные штаны, драную крашеную майку и косынку на шее. Его окружали друзья, природа и весёлая музыка. Но внезапно потянуло дымком, и симпатичная девушка, сидящая рядом с зельеваром, заорала голосом Макгонагалл:

— Ради Мерлина, Снейп, чтоб вас хвосторога съела! Вы решили спалить Академию?

Снейп вскочил, но ничего не увидел в сером дыму. Он замахал руками и закашлялся. Нашарив палочку, он ткнул ею на ощупь в котёл и выкрикнул заклинание:

— Потухус!

Огонь потух, но дыму было столько, что всё покрылось копотью. Минерва, ругаясь блохами фестрала, открыла оконце, потом вьюшку в камине, и в каморку дохнуло свежим воздухом. Заглянув в котёл, Снейп увидел на дне обгорелые крошки накипи. Со злости плюнув туда, он разрушил хлипкое температурное равновесие, и котёл с оглушительным треском лопнул. Минерва скривилась, укоризненно потрясла головой и ушла наводить порядок.

Снейп вышел в коридор и замер с разинутым ртом: весь Хогвартс был заполнен едким серым дымом, а закопчённые ученики под руководством Хагрида открывали окна. Домовые эльфы бегали туда-сюда с тряпками и вёдрами, вытирая копоть со стен. «Теперь меня точно уволят», — обречённо подумал зельевар и посмотрел в окно на сизую муть, окутывающую окрестности Хогвартса не хуже эстрадной дым-машины.

— Разойдитесь! Пропустите директора! — гневно заорал кривой мужик, похожий на Терминатора. Снейп никак не мог запомнить его фамилию.

Раздались шаркающие шаги и шуршанье метровой бороды. Снейп приготовился получить нагоняй и напустил на себя каменный вид. Студенты и домовые эльфы застыли в ожидании.

— Мистер Снейп! От имени всей Академии объявляю вам… — старик закашлялся.

«Выговор», — мысленно закончил за него Снейп, но Дамблдор торжественно провозласил:

— Благодарность! Ваше дымное зелье извело комаров не только в Хогвартсе, но и во всей магической Британии. Поэтому я считаю, что вы достойны награды!

Все дружно зааплодировали, а Снейп несказанно удивился. Он не стал признаваться, что забыл котёл на включённой конфорке. Он молча поклонился с чувством исполненного долга и преданно посмотрел в блёклые директорские глаза. Слово «награда» согревало душу, как стопка огневиски, и перед уставшим зельеваром забрезжил призрак отпуска, причём не на пару выходных, а, скажем, на неделю. Или даже на месяц… Снейп представил себе месяц без горластых бездельников и почувствовал себя окрылённым.

— Да-да, награды! — повторил директор, перетасовывая в кармане колоду одной рукой.

— Могу ли я надеяться… — прошептал Снейп.

— Ну конечно, Северус! Ваш талант зельевара неоспорим, и вы по праву заслуживаете повышения. С сегодняшнего дня я вверяю вам кафедру Магической Инсектологии. Предыдущий инсектолог там всё развалил, ну да вы наведёте порядок. Вот ключ от кабинета, надеюсь, за месяц вы разберёте все бумаги. Чтобы дополнительная работа не мешала основной, вы можете заниматься ею по ночам. Я скажу эльфам, чтобы не слишком шумели.

— Но…

— Полноте, Снейп, не благодарите. Вы настоящий гений своего дела. Раз уж вы извели заколдованных комаров, то и других заколдованных насекомых изведёте. Никто, кроме вас, не справится с гнездом гигантских шершнемухов на чердаке Хогвартса, да и какие-то мокрицы завелись в подвале. А в теплице у Помоны Спраут полно червяков. Не говоря уже о клопах в спальнях студентов… — И директор, весело напевая «Гаудеамус», отправился восвояси.

========== 5. Годовой отчёт ==========

Может быть, в мире маглов и есть кто-нибудь, кто любит составлять годовой отчёт. В мире магов таких нет: все стараются свалить эту нудную работу на кого угодно, хоть на домовых эльфов, лишь бы самим ею не заниматься. Снейп не был исключением. Вот только сваливать было не на кого.

«Проведено двести пар по зельеварению, изведено шестнадцать котлов, один ученик попал в Мунго…» — эти и прочие важные сведения, изложенные на пятистах листах белоснежной бумаги, должны были вскоре оказаться на столе директора. Написано было только две страницы, а сроки поджимали. Снейп с тоской посмотрел в окно. «Хоть бы что-то случилось, что ли», — подумал он, поигрывая волшебной палочкой.

Внезапно унылые стены его комнатёнки окрасились в розовый цвет.

— Контролзедус! — взмахнул палочкой Снейп, желая сделать как было, но не тут-то было.

Розовым стало всё вокруг, и Снейп трижды проклял гламурных попаданок, чьи мечты иногда летали по Хогвартсу и случайно реализовывались, но вдруг до него дошло, что это не краска, а освещение.

Скучный Ховартский пейзаж за окном заливала розовая дымка, и это уже все заметили. В коридоре поднялся шум, раздался топот и вопли учеников. Снейп высунулся из окна и увидел, как из-за горизонта вылезает здоровенная планета — это от неё исходило розовое сияние.

— А она немаленькая, — пробормотал зельевар и на всякий случай сунул в карман деньги и документы. Потом взял под мышку недописанный отчёт, вышел из кабинета и торопливо пошёл по коридору.

— Срочно эвакуировать всех учеников! — кричала Минерва, бегущая по коридору ему навстречу. — Временно разместить всех в магловском мире. Где преподаватель астрологии?

— Вы же его сами уволили, — сказал Снейп, уступая дорогу.

— Жаль, сейчас бы очень пригодился специалист по планетам, — процедила Макгонагалл и снова закричала: — Всем покинуть здание!

Через пять минут всё население Хогвартса стояло во дворе и смотрело на новое космическое тело, которое занимало четверть небосвода.

— Мордред меня побери, — выругался Хагрид. — Откудова она взялась?

— Объявляю тревогу! — объявил тревогу Дамблдор. — Ситуация чрезвычайная, может случиться катастрофа, поэтому приказываю всем ученикам немедленно аппарировать в магловский мир.

— Я палочку в шкафу забыла…

— А я — жабу…

— А я без тапок вышел… — захныкали ученики.

Люпин на всякий случай наставил палочку на планету, но той было плевать — она становилась всё больше и больше.

— Что же делать! — возопила Минерва. — Альбус, призови всех к порядку!

— Призываю всех к порядку, — сказал директор. — Но если эта штука продолжит увеличиваться, никакой порядок не поможет.

Тогда Снейп размахнулся как следует годовым отчётом и ка-ак запулит его в розовую планету! И попал. Планета тут же съёжилась, сдулась и улетела в другую галактику, унесённая космическим ветром.

— Ура!!! — хором закричали учителя и ученики и начали аплодировать Снейпу, а потом пустились в пляс. Директор объявил Снейпу благодарность и вручил медаль за спасение мира.

— На моём месте так поступил бы каждый, — скромно сказал Снейп. — Только видите ли. Это был мой годовой отчёт. Я как раз нёс его вам сдавать. Пришлось им пожертвовать. Чтобы написать его снова, мне придётся проделать уйму работы.

— Пустяки, мистер Снейп, не стоит беспокоиться. Я поставлю вам галочку и так. Главное, что мир спасён!

— Благодарю вас, — поклонился зельевар и в приподнятом настроении пошёл домой, глядя, как Минерва и мадам Спраут загоняют расшалившихся учеников. «Как по заказу всё вышло, — подумал он. — Теперь можно спокойно на гитаре побренчать вместо этого дурацкого отчёта».

И, оказавшись в своей каморке, достал из шкафа старую потёрную гитару. Если бы кто-то проходил сейчас мимо его двери, то услышал бы один за другим три аккорда.

========== 6. Клопомор ==========

— Что это? За дверь! — рявкнул профессор зельеварения, увидев в руках ученика какую-то шевелящуюся пакость. Перепуганный рыжий пацан как ошпаренный выскочил из кабинета. — Научились оживлять свои фантазии и теперь воображают, что им всё позволено, — проворчал Снейп себе под нос, расставляя на стеллаже мензурки и пузырьки с образцами зелий. — Ни минуты покоя, даже подготовиться к уроку не дают.

Он критично оглядел покрытый копотью котёл, видавший, наверно, зарождение Хогвартса, и раскрыл одну из магических книг, но погрузиться в науку ему не дали. Где-то в недрах Академии раздался визг, потом громкий топот и ругань, а в следующий миг дверь его кабинета кто-то открыл взглядом, и Снейп уже приготовился наорать на вошедшего, но, увидев Минерву МакГонагалл, прикусил язык.

— Мистер Снейп, в школе творится невообразимое! На Хогвартс напали какие-то мерзкие твари, не описанные ни в одном справочнике. Они ползают повсюду! Девочки визжат, мальчишки гогочут и ловят эту дрянь, учительницы падают в обморок. Эта ползучая гадость набилась во все шкафы. Уроки сорваны, Рита Скитер задыхается от счастья. А ведь насекомые могут быть опасны!

«А я тут при чём?» — хотел спросить Снейп, но вслух произнёс, изобразив на лице волнение:

— Нужно срочно избавить Академию от этой живности! — и мужественно выхватил волшебную палочку.

— Заклинания их не берут, — сообщила МакГонагалл, — даже Авада. То есть, берут, но по одному. А их тысячи! Если не миллионы. Впрочем, сами взгляните, — и она распахнула дверь.

Тут же в кабинет хлынул коричневый поток многолапых тварей, длинных и противных. Размером они были с хороший хот-дог. Снейп едва удержался, чтобы не запрыгнуть на шкаф: он терпеть не мог жуков, даром что их усики входили в состав некоторых зелий. Но показать свой страх перед мерзкими, ползучими, многолапыми созданиями в присутствии Минервы он не мог, поэтому направил на тварей палочку и яростно выкрикнул:

— Авада Кедавра!

Из палочки вылетел кислотно-салатовый файрбол и испепелил одно насекомое, а остальное стадо, не заметив потери бойца, дружно протопало мимо Снейпа и начало осваивать кабинет.

— Круцио! — злобно скомандовал палочке зельевар.

Один таракан перевернулся на спину, дёргая лапками и моля о пощаде на своём насекомом языке, а его товарищи тем временем уже обгладывали корешок магической книги и сновали по полкам. Они противно мельтешили, и от них рябило в глазах. Один таракан сшиб мензурку с исчезательным зельем, и она разбилась. Кусок пола в кабинете стал прозрачным, открывая неприглядный вид в подвал.

— Тьфу, — сказала Минерва и решительно вышла из кабинета.

Снейп обиделся и пошёл за ней, придумывая, что бы такого искромётного сказать, но пейзаж в коридоре поверг его в шок. По полу шныряли огромные коричневые насекомые, отвратительно шелестя надкрыльями. Ученики тоже шныряли и при этом вопили на все голоса. Директор расхаживал по коридору туда-сюда и пытался погасить панику разумными доводами, что скоро всё образуется, но ему никто не верил. Паника только росла.

Лаванда использовала метлу по прямому назначению, раскидывая тварей направо и налево, и крыла их магловскими проклятиями, запрещёнными в Хогвартсе. Близнецы Уизли захлёбывались от восторга, хватая тварей и кидаясь ими друг в друга. Было похоже, что они нашли смысл жизни. Амбридж тоненько визжала под потолком, держась за люстру. Портреты на стенах закатывали глаза. Гермиона стояла на табуретке и, заламывая руки, страдальчески повторяла:

— Гарри, ну сделай же что-нибудь!

Гарри с нечеловеческим выражением лица махал палочкой и уничтожал насекомых поштучно маленькими Авадиками. Рон между тем сидел на полу у стены, не обращая внимания на ползущих по нему тараканов, и крепко держал в руках одного из них, а Помона Спраут тщетно уговаривала его выбросить эту дрянь.

— Нет, он мой, — упрямо мотал головой Рон. — Я недавно потерял крысу, я остался без животного, — он смахнул слезу. — Теперь он будет моей зверюшкой. Я назову его Коростер…

— Да что же это творится, в конце концов! — возопила Минерва.

Вдруг Хогвартс сотрясли чьи-то тяжёлые шаги. Все испуганно замолчали и посмотрели на входную дверь.

— Ну, чего тут опять? — раздался знакомый бас, и ввалился Хагрид.

— Если не ошибаюсь, это по вашей части, — разгневанно сказала МакГонагалл, взглядом указывая на кишащих насекомых.

— Ути-пути, какие лапочки, — умилился Хагрид и сделал тараканам козу. — Не, не по моей. Они, кажись, из обычного мира просочились. А тут их бац! и распёрло. Магия же ж. То бишь, там они клопами были, а тут вон во что транс… трансвес… трансморфировались. Под влиянием. Так что нашими заклинаниями и зельями их не возьмёшь. Надо магла на помощь звать. Дезинсектора. Клопомора, по-простому. — Хагрид потоптался с минуту, почесал затылок, протянул: — Да-а-а… Во как! — и ушёл.

Хогвартс снова загудел.

— Снейп! Что вы молчите! — крикнула МакГонагалл. — Кто, по-вашему, отправится за клопомором? Амбридж? Или опять директору за всех отдуваться? Вы представляете себе Дамблдора с его бородищей среди маглов? Да его сразу упекут в местное Мунго. А я никогда не позволю себе надеть юбку без кринолина, так что мне в магловском мире тоже делать нечего. Если не вы, то кто же?

— Ну, я могу сгонять, — вызвался Аластор, угрюмо сверкнув глазом.

— Нет, спасибо, — поджала губы Минерва. — Это слишком важная миссия, нельзя допустить, чтобы она была запорота.

— Хорошо, я схожу за дезинсектором, — сдержанно ответил Снейп и пошёл переодеваться. Минерва догнала его и силком всучила хроноворот. — Да ладно… — скривился профессор зельеварения.

— Не «да ладно», а мы не можем ждать! Извольте поторопиться! — и наспех сунула ему в карман мантии пачку стодолларовых купюр, перетянутую резинкой. — Это везде в ходу, — добавила она и вздохнула, тревожно глядя ему вслед.

Снейп скрылся за дверью своего кабинета и тут же вышел обратно, даже не успев захлопнуть её за собой — облачённый уже не в мантию, а в джинсовый костюм и в сопровождении человека в космическом скафандре. У человека в одной руке был чемодан, а в другой ядовито-синяя штуковина устрашающего вида. Вся мужская половина Хогвартса смотрела на скафандр, а женская — на зачёсанные назад волосы Снейпа и его очки-авиаторы. Очень уж непривычно выглядел зельевар в магловском прикиде.

— Почему помещение не подготовлено? — пробубнил дезинсектор из-под шлема. — Детей удалить, продукты вынести, шкафы закрыть.

— Дык они по шкафам и шарятся, — сказал Снейп и раздражённо сплюнул себе под ноги.

— Тогда открыть.

Минерва хлопнула в ладоши, и отовсюду вылезли толпы домовых эльфов. Дезинсектор равнодушно следил, как пучеглазенькие ушастые существа лавируют среди кишащих насекомых и выносят мешки и коробочки. МакГонагалл с директором выдворяли на улицу учеников (Рон так и не смог расстаться с Коростером и эвакуировал его вместе с собой).

Когда Академия была полностью подготовлена и в коридоре остались только Минерва, Снейп и дезинсектор, преподаватель трансфигурации присела перед маглом в реверансе и чопорно обратилась:

— Уважаемый господин клопомор.

Тот фыркнул и не дал ей договорить:

— Я дезинсектор! А клопомор — это отрава от клопов, — и он потряс синей штуковиной.

— Чтоб этого Хагрида, — процедила красная как рак Минерва себе по нос и громко добавила: — Господин дезинсектор. Видите ли, помещение очень большое…

— Знаю. Читал.

— Можете ли заранее сказать, сколько будет стоить обработка здания клопомором?

— У меня клопомора нет, он только для домашнего использования. Мы синузаном травим.

— А он дорогой?

— Женщина, тут дело не в том, дорогой препарат или дешёвый, а в самом методе обработки. Холодный туман дороже, чем горячий, зато он эффективнее, и при холодном тумане тратится меньше вещества. Кстати, где у вас тут розетка? Куда генератор подключать?

— Вот, — Снейп стукнул волшебной палочкой по стене, и там выросла розетка. Подумав, он наделал их побольше по всему Хогвартсу.

— Что это за дверь? А это? А вон та? — интересовался дезинсектор, открывая кабинеты, кладовки и порталы в другие измерения. — Это я до вечера тут с вами провожусь.

— Заплатим.

— Холодный туман похож на обман! — пропел дезинсектор, размотал шнур, воткнул вилку и сказал: — Ну, а теперь валите отсюда. А то нанюхаетесь, мало не покажется, — и включил свою технику.

Раздался свист пополам с шипеньем. Этот звук мучительно что-то напоминал Снейпу, вызывая в памяти неприятные образы белого стерильного кабинета, хромированной стали и раздражённого голоса: «Сплюнуть!» Зельевара передёрнуло. Уходя прочь вместе с Минервой, он оглянулся и увидел, что из синей штуковины вырываются три струи тумана. Было в этой апокалиптичной картине что-то жуткое и безысходное — наверно, Снейп по привычке прочитал чужие мысли, в данном случае тараканьи. Дезинсектор в скафандре пошёл вразвалочку по коридору, водя штуковиной вправо-влево и обдавая туманом беснующихся насекомых.

Те дохли.

— Неужели он справится с этими тварями? — пробормотала Минерва, когда они со Снейпом вышли на свежий воздух. — Это было бы спасением.

Снейп коротко кивнул, оглядываясь по сторонам. Школьники играли в пятнашки и бегали по двору в догонялки, преподы стояли кучками и беседовали — всё было нормально. Но что-то мешало расслабиться. Какая-то мысль.

— Северус, вы плохо выглядите. Вас что-то тревожит?

— У вас нет ощущения, что мы что-то забыли? Что-то важное.

— Все ученики и преподаватели вышли, вещи вынесены. Всё в полном порядке, — заверила его Минерва. — Просто вы слишком ответственный. — И она оставила его наедине с раздумьями, устремившись к группе учителей.

Стоять и ждать не было сил, и Снейп покрутил хроноворот. Тотчас же из Хогвартса вышел человек в скафандре (Солнце при этом оказалось на западе низко над горизонтом).

— Женщина! Принимайте работу, — устало сказал клопомор, поставил на землю свои инструменты и снял шлем. Снейп ожидал увидеть какого-нибудь гоблина, но это оказался обыкновенный небритый мужик лет не то тридцати, не то сорока. — Значтак. Препарат второго класса опасности. В ближайшие семь дней в здание не заходите.

— Но нам нужно проводить занятия! — впопыхах возразила подбежавшая к нему Минерва.

— Женщина, вы что, с первого раза не поняли? В течение недели там нельзя находиться. И эти ваши, как их, с ушами, пусть уборку сделают. Влажную.

— Там по-любому уборку делать, — вступил в разговор Снейп. — Тараканов-то вы не убрали?

— Дохлые тараканы в моё ведомство не входят, — подбоченился дезинсектор. — Я только по живым. Короче, вот ваш счёт, — он протянул бумажный листок Минерве, и Снейп едва успел её подхватить. — Ну а что? Я же предупреждал, что холодный туман дороже простой обработки! Могу галеонами взять, мне всё равно.

— Откуда этот магл знает о галеонах? — воскликнул Дамблдор.

— Читал, — флегматично ответил дезинсектор и зевнул, прикрыв рот рукой. Всё-таки он был ещё довольно молод.

* * *

Расплатившись с клопомором и спровадив его обратно, преподавательский состав надел противогазы и вошёл в здание, смердящее инсектицидом. Даже сквозь стёкла противогаза было видно, что Минерва брезгливо морщится: повсюду валялись гигантские дохлые тараканы. Или клопы, Мордред их разберёт. Все портреты отвернулись, и в рамах торчали одни затылки. МакГонагалл тронула носком ботинка тараканий труп, но тут же отдёрнула ногу.

— И куда эту гадость теперь девать?

— Может, Хагрид соберёт — пауков кормить, — предположил Дамблдор.

— Да вот ещё, буду я его искать по всей округе, — бросила Минерва и отдала приказание домовым эльфам, испуганно глядящим из щелей: — Так, мётлы в руки и быстро сгребайте эту пакость в камины. И сделайте генеральную влажную уборку! Уходим, коллеги, здесь небезопасно.

Но не успели они повернуться к выходу, как сверху раздалась ужасная ругань. Все как по команде посмотрели в потолок и увидели, как Амбридж в порванном розовом платье цепляется за люстру и орёт:

— Лестницу тащите быстро! Оглохли, что ли, все?

Пока домовые эльфы бегали за стремянкой, Минерва всячески извинялась, а Снейп старался сделать вид, что его тут нет. Теперь-то он понял, что они забыли, точнее — кого. «Лишь бы до Скитер не дошло, — думал он. — А то позору не оберёмся».

— Долорес, дорогая, но как ты там оказалась? Ты же без метлы! — причитала Минерва.

— Не знаю! — крикнула Амбридж. — Когда я увидела этих ползучих тварей, то сама не поняла, как поднялась к потолку.

— Должно быть, из-за стресса у неё открылась способность к левитации, — глубокомысленно произнёс Дамблдор, но тут эльфы, пыхтя, припёрли стремянку, установили, и Амбридж полезла вниз. К счастью, все тараканьи трупы к тому времени сгорели в каминах.

Снейп, как зельевар, кое-что знал об отравляющих веществах, и теперь стоял с отвисшей челюстью. По-хорошему Амбридж должна была уже десять раз откинуть копыта, но у неё, судя по всему, не было даже лёгкого головокружения. Яд второго класса опасности словно не произвёл на неё никакого воздействия. Она спрыгнула на пол и принялась отчитывать всех и вся за то, что её так подло забыли в опасном месте. На больную она ничуть не походила. «Наверно, ей любая отрава нипочём», — догадался Снейп.

И вдруг Хогвартс затрясся. Амбридж умолкла. Все посмотрели в сторону входа… и увидели Хагрида с огромным мешком в руке.

— Я тут подумал. Чего добру пропадать. Мож, я их соберу, да паукам скормлю.

— Где вас носило пять минут назад? — закричала МакГонагалл. — Всё уже убрали!

— Что?

— Это!!!

— За дверь, — прошипел Снейп. — Вы без противогаза, а здесь ещё не выветрилось.

Хагрид, пожав плечами, вышел. За ним вышли все остальные. Ученики во дворе прекратили игры и выжидательно уставились на учителей, снимающих противогазы. Снейп из вредности сделал троим ученикам замечания и вычел двадцать баллов у Гриффиндора. А потом директор объявил внеочередные каникулы на неделю. То-то радости было!

========== 7. Было или не было? ==========

— Профессор Снейп, там к вам из газеты пришли интервью брать! — пропищала под дверью какая-то первокурсница с бантиками над ушами (Снейп это видел магическим сквозьдверным зрением) и поспешно убежала, топая на весь Хогвартс — видимо, опасалась реакции любимого учителя.

— Очень вовремя, — скривился зельевар, задул магический огонь под котлом и с каменным лицом вышел.

В коридоре на него налетела Рита Скитер и, сверкнув улыбкой, выпалила:

— Мистер Снейп, не найдёте ли вы пары минут, чтобы ответить на несколько вопросов? Читатели завалили нас письмами. Весь магический мир жаждет знать о вас больше!

Снейп тяжело на неё посмотрел. «А ещё он ничего не жаждет? Может, мне вам под гитару спеть для полного счастья? Шла бы ты, журналюга, Запретным лесом. Делать мне нечего, только отвечать на тупые вопросы ваших тупых читателей. Если я расскажу о себе хоть каплю правды, все ваши тупые читатели уронят челюсти на пол, и туда же упадёт твоё прытко пишущее перо вместе с блокнотом, а у тебя самой из ушей пойдёт дым. Да и вообще, ты себя в зеркале видела?» — вот что хотел сказать Рите зельевар, но сдержался, хотя мысли и отразились на его лице.

— Прошу в мой кабинет, — чопорно ответил он.

— Туда идти целых два пролёта, а у меня мало времени, — напирала Скитер. — Почему бы не побеседовать в вашей уютной комнате?

— У меня беспорядок, — попятился Снейп, теснимый журналисткой, и сам не заметил, как они оба оказались в его каморке на продавленном диване. Он прикрыл дверь взглядом, затолкал ногой под диван грязный носок и принял важный вид. — Я слушаю вас.

— Что вам больше всего нравится в работе преподавателем?

— Ничего, — честно сказал Снейп и, догадавшись по молчанию Риты, что она ждёт более развёрнутого ответа, добавил: — Зарплата маленькая, ученики тупые, выходной один в неделю. Вы там сами что-нибудь придумайте — я знаю, у вас получится.

Рита поправила причёску, скомандовала отбой висящему в воздухе перу и с кокетливой улыбкой спросила:

— Правильно ли я поняла вас, профессор, что вы полностью доверяете моему журналистскому таланту?

— Именно так, — кивнул он и встал, зажигая палочкой огонь под котлом.

Но если он надеялся, что Рита поймёт намёк и уберётся прочь, то он ошибался: журналистка протянула руки к огню и попросила:

— Вы позволите мне немного погреться? В Хогвартсе нынешней зимой так холодно.

Снейп неопределённо пожал плечами — мол, грейся, мне-то что за дело? С минуту он помешивал зелье черпаком, потом повернулся к гостье и спросил в лоб:

— Ну что, согрелись?

— О, да! — воскликнула Рита и скинула жакет, оставшись в лёгком платье.

— Что-нибудь ещё надо? — процедил он, буровя её глазами.

— Ага! Не найдётся ли у вас выпить?

Снейп аж поперхнулся. Он взял с полки мерный стаканчик, зачерпнул им прямо из котла и протянул Рите. Та отхлебнула.

— Мм, вкусно! — она закатила глаза. — А что же вы-то не пьёте? Мне одной неудобно.

— Неудобно мантию через ноги надевать, — буркнул Снейп и сел рядом с ней, потому что больше было некуда. А уходить гостья не спешила.

— Я поняла. У вас мало посуды! Одинокие мужчины совсем не уделяют внимания быту. Но мы можем пить из одного стакана, — шепнула она, подавшись к нему.

И прежде чем Снейп успел что-либо сообразить, Скитер напоила его его же зельем. В голове у зельевара всё затуманилось, потом прояснилось, потом опять затуманилось, и так раз пять или шесть. «А что я варил-то?» — с ужасом подумал Снейп и вспомнил, что сегодняшнее зелье — экспериментальное, он изобрёл его только утром и не знал, как оно будет работать. Последнее, что он помнил, были бездонные, как озёра, глаза Риты Скитер, и её страстный шёпот. О чём шептала, из памяти вылетело.

* * *

Снейп проснулся. И первая мысль была: «Что здесь делает эта мымра?» В углу дивана со счастливой улыбкой на лице свернулась калачиком Рита Скитер, укутанная в старую заштопанную мантию хозяина, а сам зельевар спал сидя в другом углу, положив ноги на тумбочку. По всей каморке валялись незнакомые тряпки в горошек.

Снейп посмотрел на часы — они показывали половину шестого. Вечера, судя по темноте за окном. А может, и утра, ведь зимой темнеет рано, а светает поздно. В Хогвартсе стояла тишина, что свидетельствовало в пользу утра. Огонь под котлом давно потух, в камине тоже.

— Что это было? — вслух спросил Снейп. — И было ли?

От его голоса гостья пробудилась. Сладко потянувшись, она села, подмигнула ему и сказала:

— Засиделась я у вас, профессор Снейп. Пора и честь знать!

— Заходите, — на всякий случай сказал он.

— Кто знает, может, и зайду, — загадочно ответила она, свистнула прытко пишущему перу, лёгким движением волшебной палочки собрала тряпки и вышла через камин. Прямо в его мантии.

— Ну, дела-а, — протянул Снейп и почесал затылок.

Где-то заорал гиппогриф. Снейп вдруг представил, что будет, если его зелье разойдётся по миру, и побледнел. В следующую секунду он уже тащил тяжёлый котёл в санузел, намереваясь утилизировать подлое вещество самым вульгарным способом. И, лишь сделав это, успокоился. И лёг досыпать.

* * *

— Профессор Снейп, в «Пророке» статья про вас! — щебетали ученики, размахивая свежим номером газеты. Злой и невыспавшийся Снейп молча выхватил у них один экземпляр и удалился в кабинет — читать.

«С.Снейп был со мной очень откровенным и поведал о себе такое, чего не рассказывал ни одному журналисту, — писала Скитер. — Кто бы мог подумать, что за внешне суровым фасадом скрывается тонкая и ранимая душа? Оказалось, что строгий преподаватель Хогвартса не чужд простых человеческих чувств. Видели бы вы, какие знаки внимания он мне оказывал! И это несмотря на то, что мне уже за тридцать. Разумеется, я осталась неприступной, но мистер Снейп весьма меня удивил… Итак, читайте тайные откровения С.Снейпа!»

— За тридцать? — взбеленился зельевар и разодрал газету в клочья. — Да тебе под шестьдесят! Что ты там наплела? Какие откровения? Я тебя испепелю! — и он начал кидаться авадами, кроша мебель.

Внезапно в дверь постучали.

— Кого там носит? — заорал Снейп, замахнувшись палочкой.

— Это я, — раздался тихий голос Дамблдора. — Северус, если ты переживаешь из-за этой дурацкой статьи, то плюнь. Никто не поверит, что ты работаешь на Волдеморта.

— Что? — чуть не упал Снейп.

— Эта дура Скитер чего только не насочиняет ради красного словца, — продолжал директор. — Знаешь, что она про меня написала? Что я — гад! Представляешь?

— Какая наглость с её стороны, — проговорил зельевар, медленно опуская палочку. — Вы точно знаете, что ей не поверят?

— Конечно! Эту болтушку никто не принимает всерьёз, — директор приоткрыл дверь и осторожно просунул в кабинет бороду. — Так что ты зря волнуешься. Плюнь на неё и поспеши на урок, а то ученики там без тебя на ушах ходят.

— Благодарю за поддержку, директор. Сейчас буду. У кого урок-то?

— У четвёртого курса. Там Уизли с Поттером опять что-то намудрили, шум стоит на всю школу.

— Сейчас я наведу порядок, — пообещал Снейп, и Дамблдор ушёл. Восстановив разрушенную мебель с помощью репаро, профессор зельеварения принял гордый вид и отправился на урок. — Ну, гриффиндорцы, держитесь, сегодня я сниму с вас столько баллов, что вы уйдёте в минус…

========== 8. Тык ==========

Он не мог не красть. Если видел что-то маленькое и блестящее, то сразу хватал это своим утконосьим клювом и тащил к себе домой. А домом ему служила коробка из-под туфель, лежащая с незапамятных времён под продавленным диваном в неуютной тёмной каморке. Жил в этой каморке на редкость мрачный тип: длинный, костлявый, носатый и вечно всем недовольный, да ещё и сидящий на диете — после обеда даже крошек не оставлял, потому что не ел мучного. Ну скажите, как в таких условиях не воровать?

Тык и воровал. И золото, и еду, которой было безобразно мало. Имя своё он получил опять-таки от мрачного типа, которого наотрез отказывался считать своим хозяином. Дело было так: однажды ночью тип не мог уснуть и долго ворочался, ворчал себе под нос и ругался на неизвестных языках. Громко ругался. Как говорится, не хочешь спать — не спи, но и другим не мешай, и Тык, который тогда ещё был безымянным нюхлером, постучал по потолку обувной коробки: потише, мол.

— Кто там тыкается? — возмутился тип.

«Тык», — хотел съязвить нюхлер, но вовремя вспомнил, что не умеет разговаривать.

Тип ещё немного поворочался и захрапел — очевидно, ему было наплевать на подкроватных чудовищ, а Тык обрадовался, что обрёл имя, и целый час перебирал краденые драгоценности. Сокровищ за свою долгую нюхлерскую жизнь он натаскал порядочно. Здесь были дико дорогие алмазные подвески ручной работы, целых четырнадцать штук; женская серьга с гигантской круглой жемчужиной, способной оттянуть любое ухо — к сожалению, одна, без пары; аляпистый и плохо сработанный золотой браслет, утыканный шлифованными гранатами — Тык едва не поломал клюв, когда тащил эту тяжесть, и всю дорогу мысленно проклинал криворукого ювелира; мужской перстень в виде черепа из чернёного серебра — когда Тык смотрел на это жутковатое украшение, то почему-то представлял его на пальце хозяина каморки, перстень и мрачного типа явно что-то роднило; с десяток цепочек, покрывшихся налётом от времени, а также золотое кольцо самого высшего качества, но почему-то без пробы. Это был любимый экспонат нюхлера. Тык с удовольствием рассматривал витиеватую надпись курсивом, идущую вдоль всего колечка, и мечтал, что когда-нибудь научится читать.

Тык любил красть. Но у хозяина каморки он ни разу не стащил ничего, кроме еды и пары блестящих галеонов — у носатого попросту не было драгоценностей. Долгое время Тык воровал у него только съестное, оставаясь незамеченным, и жизнь шла своим чередом. Никакого зверья человек не держал, поэтому нюхлеру жилось привольно — если можно так назвать существование впроголодь. Но что взять с худющего одинокого мужика под сорок, работающего учителем? Остывшая варёная картофелина казалась Тыку прекрасной добычей, а шоколадная лягушка — даром судьбы.

И жили они так бок о бок годами: один — объедая другого, а другой — не подозревая, что его кто-то объедает. Непредвиденный случай всё изменил. Дело в том, что у человека был строгий рабочий график, и нюхлер всегда знал, когда надо сматываться со стола, но однажды что-то пошло не так, и мрачный тип вернулся на полчаса раньше. Тык как раз восседал на столе и доедал половинку солёного огурца, припасённую хозяином на ужин.

Увидев на своём столе нюхлера, человек опешил и замер. Нюхлер, застигнутый врасплох, тоже застыл с огрызком огурца в клюве, и образовалась немая сцена, достойная кинематографа.

— Ты кто? — нахмурив густые чёрные брови, спросил человек.

«А то ты сам не видишь», — подумал не умеющий говорить нюхлер.

— И давно ты тут отираешься?

«Да порядочно».

— Так вот кто под койкой шебуршит! Как тебя зовут-то, существо?

«Тык».

— Ну и имечко.

«Можно подумать, у тебя лучше», — подумал Тык и проглотил наконец огуречный хвостик.

— Ладно, живи, Мордред с тобой. Считай, что я взял тебя компаньоном. Всё лучше, чем человек. Только не гоношись по ночам, а то я рано встаю.

С той поры мрачный тип начал подкармливать Тыка, а иногда даже разговаривал с ним, жалуясь на глупых учеников и нелюбимую работу. Нюхлер уже не прятался при появлении хозяина и чувствовал себя законным домашним любимцем, но хозяин думал иначе. Стоило кому-нибудь постучать в дверь, как человек пальцем показывал нюхлеру под диван, подкрепляя жест звуком «фщть!» — и зверёк мигом исчезал в свою коробку. «Такое чувство, что он меня стыдится», — такие горестные мысли закрадывались порой в клювастую голову.

И вот однажды во время утреннего перекуса, который назвать завтраком язык не поворачивался даже у нюхлера, в каморку постучали.

— Фщть, — сказал хозяин, но дверь уже отворялась, и добежать до дивана Тык не успел бы при всём желании. Тогда — что делать? — нюхлер прыгнул прямо в карман чёрной мантии хозяина и притаился на дне.

— Профессор Снейп, у директора собрание, — раздался женский голос, — приходите скорее.

— Уже иду, — отозвался хозяин и, проворчав что-то на непонятном языке, встал и пошёл куда-то вон из каморки.

Нюхлер в кармане затрясся. Он не разбирался в людских делах, но понял, что хозяина пригласили на очень важное мероприятие. Тыку совсем не улыбалось покидать пределы каморки, за двадцать лет он к ней привык, но выпрыгивать из кармана было поздно, да и высоко. Оставалось ждать. «Только бы не вытрясли вместе с шелухой от семечек! — молился нюхлерским богам несчастный Тык, стукаясь в темноте о костлявую ногу хозяина. — Надеюсь, что его вызвали не для порки, ведь если его заставят снять мантию, то я неминуемо выпаду!»

Сначала слышались гулкие шаги и разговоры, потом хлопнула дверь, и вот хозяин сел на какую-то скрипучую табуретку. Тык проковырял в кармане дырочку и осторожно выглянул. Ох и публика собралась в кабинете! Сам директор, белобородый старик, занимал место во главе стола, держа на предплечье диковинную крупную птицу, а справа от него сидела моложавая старушка в скромном платье и гладила породистого кота, лежащего у неё на плечах как горжетка. Возле хозяина сидела дама средних лет в ядовито-розовом костюме и сюсюкалась с огромной скользкой пиявкой, а в углу скромно стоял высоченный толстый мужик, заросший бородой, и держал под уздцы гиппогрифа. Насколько Тык понял, у всех присутствующих было с собой какое-нибудь животное. «Что-то тутошний директор задумал!» — пронеслась в голове нюхлера подозрительная мысль и тут же получила подтверждение.

— Итак, господа, как я уже говорил, наша утренняя пятиминутка посвящена вопросу повышения зарплаты владельцам животных, — произнёс старик. — Мы с Минервой посовещались и решили отныне начислять надбавку к зарплате всем, у кого есть питомец. На корм, содержание, ветеринарные услуги. У меня, как вы знаете, живёт феникс, профессор МакГонагалл сегодня взяла из приюта кота, у Хагрида есть гиппогриф… Мадам Амбридж, у вас вроде жаба была?

— Сбежала, — ответила дама в розовом. — И я взяла себе новую любимицу, более подходящую мне по характеру.

— Прекрасно! — продолжал старик. — Животное есть почти у каждого. Рад вам сообщить, господа, что с этого дня вам будут платить на пятнадцать процентов больше. Единственный, кто не попадает под повышение — профессор Снейп. У него нет животного.

— Как это нет! — заорал оскорблённый до глубины души нюхлер, от возмущения забывший, что не умеет говорить, и выпрыгнул на стол. — А я кто?

Собрание ахнуло: хоть они были маги и насмотрелись всякого, но никто из них ещё не видел говорящего зверя.

— Заткнись, — прошипел хозяин. — Вшивым слова не давали.

— Северус кого-то завёл? — спросила у директора старушка с котом. — Почему я не знаю?

— Питомец у профессора Снейпа? Это что-то новенькое! — хмыкнула дама в розовом.

— Профессор, вы сегодня предстали с неожиданной стороны! — воскликнула полноватая дама в огородной одежде и в широкополой зелёной шляпе. — Расскажите нам о своём зверьке, он необычайно милый.

— Да, да, расскажите! — послышалось со всех сторон. — Мы и не подозревали, что у вас есть питомец! Давно он у вас? Как его зовут?

Тык и его хозяин переглянулись. Хозяин незаметно погрозил нюхлеру кулаком и — делать нечего — начал рассказывать:

— Это мой нюхлер. Зовут его Тык. — Послышались смешки, но тут же смолкли под грозным взглядом тыковладельца. — Он у меня с детства, перешёл в наследство от бабушки вместе с книгой по зельеварению, но не любит быть на виду. Тык не такой нахальный, как ваши звери, вот и прятался все эти годы. Стоит ли начислять ради него надбавку — решать вам, директор.

— Моя пиявка не нахальная! — крикнула дама в розовом, но на её реплику не обратили внимания — все смотрели на нюхлера. Тык даже засмущался.

— Какой хорошенький! — умильно пробасило привидение, проплывающее под потолком.

— Конечно, мы прибавим вам зарплату наравне со всеми, профессор Снейп, о чём разговор, — сказала старушка с котом. — Ваш нюхлер просто прелесть! Да ещё и говорящий.

— Это он с перепугу, — пояснил хозяин, — больше не будет. — И скомандовал Тыку: — Фщть!

Тыка не надо было просить дважды — он мигом юркнул в хозяйский карман и больше не высовывался. Люди ещё что-то обсуждали; потом собрание закончилось, и хозяин вернулся в каморку, такую уютную и родную. Тык вылез из кармана, сполз по мантии и нырнул под диван. Вот она, родная коробка из-под туфель, набитая старыми тряпками и драгоценностями! Нюхлер свернулся калачиком и поклялся себе никогда больше не ввязываться в авантюры.

А вечером хозяин угостил его настоящим вишнёвым пирогом.

«Откуда мучное? — удивлённо подумал Тык, выглядывая из-под дивана. — Ты же на диете».

— С чего ты взял? — вслух ответил хозяин. — Это была обычная экономия. Но теперь мы можем себе позволить что-то, кроме картошки с огурцами. Начальство велело получше тебя кормить, хотя, на мой взгляд, ты этого не заслуживаешь.

Тык показал ему язык, схватил угощение и спрятался в своём домике.

========== 9. Ну и ведьма! ==========

   Комментарий к 9. Ну и ведьма!

   Ахтунг: уизлигады. Написано для конкурса на фанфиксе "Уизлимания 2" https://fanfics.me/fic160193

Однажды Снейп сварил зелье, с помощью которого можно было обычное стекло превращать в предсказательное. Поливаешь стекляшку этим зельем, смотришь в неё и видишь события из будущего. Главное — наставить её на нужного человека или предмет под правильным углом. Сначала Снейп экспериментировал со своим отражением в зеркале, но ничего не получилось: волшебное стекло показало только груду зеркальных осколков и самого зельевара, с руганью их подметающего. Таково было будущее зеркала. Будущее Снейпа осталось тайной.

Тогда он провёл опыт на пауке, сидящем в углу. Стекло показало двух пауков, но, присмотревшись, зельевар понял, что второй — пустая шкурка, оставшаяся от линьки. Потом в кадре мелькнул чей-то сапог, и стекло покрылось мутной дымкой. На сапоге предсказания паучьей судьбы окончились.

Для чистоты эксперимента Снейп провёл ещё несколько опытов с предметами. Будущее пробирок и склянок неизменно состояло из осколков, будущее мебели — из чёрных углей, а все предметы одежды превращались в труху. Снейп на всякий случай посмотрел сквозь стекло на свою любимую волшебную книгу и тут же брезгливо отвёл глаза. «Надо сдать её в музей от греха подальше», — подумал он, но забыл, не сдал, и книга по полной отработала свою судьбу, предсказанную стеклом.

Пора было переходить к опытам над людьми. Для этого Снейп обычно использовал своих учеников. Больше всего доставалось Поттеру, но в этот раз он не подходил из-за очков — их стёкла могли повторить неудачный опыт с зеркалом, и Снейп решил вызвать Рона Уизли. Будто бы для проверки домашнего задания. Можно было пригласить Гермиону, но её он побаивался. Эта заучка могла уболтать кого угодно до белого каления, а вот простоватый Рон подходил идеально. И Снейп послал ему письмо с требованием немедленно явиться в кабинет.

Через два часа в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Снейп таким тоном, что у любого пропало бы желание входить.

На пороге появился рыжий подросток с испуганным выражением лица, вынул изо рта жвачку, сунул её в карман и встал по стойке «смирно».

— Почему так долго, мистер Уизли?

— Я…

—…не я и жвачка не моя. Если вы с такой скоростью будете думать на экзамене, то…

Снейп не договорил. Язвительное окончание фразы потонуло в зловещей тишине, так и не нанеся удара по психике несчастного ученика, а учитель застыл с квадратным куском стекла в руке, как памятник изобретателю планшета. Конечно, он не любил своих учеников и при случае был рад их подковырнуть, но то, что открылось ему в волшебном стекле, оказалось ужаснее любого школьного наказания. По сравнению с будущим, которое ожидало Рона, ручка Амбридж была цветочками. «Я не желаю этого видеть!» — хотел закричать Снейп, но против своей воли смотрел и смотрел, а Рон, будто что-то почуяв, молча стоял и хлопал глазами.

Снейп был не дурак. Он многое знал, хотя и помалкивал. Он знал, что мама Рона — ведьма, а сестра гуляет с кем попало. Он знал, что Рон крутит с Лавандой, и считал, что из них выйдет отличная пара. Но то, что открыло ему волшебное стекло, повергло его в шок. Видение длилось недолго, всего несколько минут. Когда пошли титры, Снейп отложил стекло, стёр Рону память и велел ему идти в класс, а потом хлебнул из заначки и грохнул волшебное стекло об пол. «Эльфы уберут, — подумал зельевар, косясь на осколки. — Не забыть бы зелье уничтожить».

— Он меня даже не отругал, — бормотал себе под нос Рон, торопливо удаляясь от страшной двери. — Наверно, дело совсем дрянь.

* * *

В тот день Молли отослала из дому всех, кроме Рона и Джинни.

— Идите на кухню, — позвала она сына и дочь, — поговорить надо.

— Ну мам! — капризно протянула Джинни. — У меня свидание с Дином, а ты опять что-то придумала.

— Перебьёшься без свидания, — сказала Молли и поставила на стол глиняную чашку.

— Мам, зачем ты вмешиваешься в мою личную жизнь?

— О твоей личной жизни трубит весь Хогвартс, — процедила мать. — Совсем нас с отцом опозорила. То с Дином, то с Майком, то вообще Мордред знает с кем. Скоро пробу ставить негде будет.

— Мам, Джинни только с проверенными парнями крутит, — робко возразил Рон, но Молли отвесила ему подзатыльник.

— Ты-то уж молчал бы, защитник выискался! Сам нашёл, с кем путаться — о твоих шашнях с этой Браун уже анекдоты ходят.

— А чем тебе Лаванда не нравится? — набычился Рон. — У нас с ней всё серьёзно.

— А тем не нравится, что она тебе не пара! — отрезала мать.

— Почему не пара? — Рон расплылся в мечтательной улыбке. — У неё такие…

— Хватит! — гаркнула Молли и хлопнула по столу полотенцем. — Вы оба отбились от рук. Я поняла, что если не возьму вас в ежовые рукавицы, то вы покатитесь по наклонной плоскости. С этой минуты ты, — она ткнула пальцем Рону в грудь, — забываешь свою дурёху и начинаешь ухаживать за Гермионой, а ты, — мать потрясла кулаком перед побледневшим личиком Джинни, — возьмёшься за Гарри.

— Нет! — одновременно вырвалось у обоих.

— Очкастый, фу, да меня от него стошнит! — закатила глаза Джинни. — Мам, ты похуже никого выбрать не могла?

— Гермиона, Гермиона, ты как долька от лимона! — процитировал Рон школьную дразнилку. — Ты и жёлта, и кисла, плоская, как камбала. Мам, и что я с этой доской делать буду? Мне полненькие нравятся.

— Заткнитесь! — потребовала Молли, уперев руки в боки. — Это вы сейчас фырчите, а вот пройдёт лет десять — спасибо мне скажете. Сами подумайте: что из вас обоих выйдет, при ваших-то талантах? А эти двое карьеру сделают. И вы тоже в люди выбьетесь, если будете слушать мать.

Джинни задумалась и села на лавку. Молли, не теряя времени, зажгла свечу и принялась шептать заклинания над глиняной чашкой. Рон тоже сел и, взяв с полки яблоко, запустил в него зубы. До него ещё не дошло, что в этот момент решается вся его дальнейшая судьба.

— Ладно, — сказала наконец Джинни. — Предположим, я начну делать вид, что мне не наплевать на Поттера. Но ему-то на меня по-любому наплевать! У него в голове одна Гермиона. Да и она без него жить не может, так и увивается за ним. Вся школа считает, что они поженятся. Что на это скажешь, мам?

— А то скажу, — Молли взяла в руки чашку, — что на этот случай у меня есть приворотное зелье. Не зря же ваша мама — волшебница! — она торжествующе улыбнулась, разлила желтоватое содержимое по двум аптечным пузырькам с делениями и вручила детям. — С завтрашнего дня начнёте подливать им по ложке в чай, да смотрите, чтоб никто не увидел.

Джинни взяла пузырёк двумя пальцами и недоверчиво посмотрела сквозь него на свет.

— Выглядит как анализы, — скривилась она, закрутила поплотнее колпачок и сунула пузырёк в карман. — Ладно, для Поттера сойдёт.

Рон понюхал, поморщился и тоже спрятал свой пузырёк в карман, но его явно одолевали сомнения.

— Мам, а можно я с Лавандой всё равно пока буду? Ведь Гермиона не сразу окрутится.

— И думать забудь! — прошипела Молли. — Никаких Лаванд! Иначе все мои усилия пойдут коту под хвост. Вот увидите, как счастливо вы заживёте!

Джинни вздохнула.

— Мам, а ничего, что я этого Гарри терпеть не могу? И Рон Гермиону тоже.

— Стерпится-слюбится! — пропела Молли и обняла своих детей. — Я ведь вам только добра желаю, глупые вы мои. Маме виднее, что для вас хорошо, а что плохо. Я на Поттера гадала и на Грейнджер. Карты показали такой успех, такой карьерный рост! Эти двое всех за пояс заткнут. И вам кое-что перепадёт, если будете за них держаться, но начинать нужно уже сейчас. Только, чур, молчок! Ну, всё, идите. А то скоро отец вернётся.

Поцеловав сына и дочь, Молли выпроводила их из кухни и занялась готовкой. Её привыкшие к труду руки так и летали, посуда весело звенела, и так же весело звенел голос хозяйки, напевающей старинную песенку.

* * *

— Ну и ведьма! — проговорил Снейп уже у себя в каморке, приглаживая до сих пор стоящие дыбом волосы. — Родных детей… А ведь с виду такая любящая мать. Заботливая. Образцовая. Архетипическая… — и он трижды промыл котёл, а после прокалил его на огне для верности, чтобы от предсказательного зелья не осталось и следа. — Нет уж, чем знать такое будущее, лучше никакого не знать! Надо держаться подальше от этой рыжей семейки, а то ещё подольют что-нибудь в чай.

И с этого дня профессор зельеварения перестал прикапываться к Рону и его сестре. Зато Поттеру стало доставаться втрое больше.