Наследство
Дверь была нараспашку. Бельё, которое я перестирала, благополучно спёрли. Половики, которые я вытрясла утром, чернели земляными ошмётками. В доме было грязно и натоптано, и часть мебели покойной Моревны также исчезла. Я прошлась по дому в поисках записки, якобы оставленной мне, но во всей избе не нашлось ничего бумажного. Настолько ничего, что я с тоской подумала о тоненькой пачке салфеток и единственном рулончике в рюкзаке. Как тут жить-то, блин? Где покупать необходимое? Как этот сон надоел, скорее бы проснуться. Ну почему мне не приснилась дворянская роскошь. Изба была грязна. Со стен сыпалась штукатурка и отваливались разномастные обои, печка требовала ремонта и глины, на потолок вообще не хотелось смотреть, а пол, похоже, пережил апокалипсис. Это были когда-то крашенные листы ДВП, прибитые к доскам, многократно залитые чем-то вонючим и пошедшие пузырями. Да, я сама лично сегодня утром подмела и вымыла эти пятнистые полы, но теперь на них снова красовались клочья пыли и земля. — Надо менять пол, — вслух сказала я. Электрификация избы сводилась к тусклым длинным лампочкам под потолком — по одной в каждой комнате, да жуткой асбестовой электроплитке на кухне. Да, здесь имелась настоящая кухня с рукомойником и горой хлама в углу, но туда я боялась заходить, мне хватило утренних впечатлений. Оставалось ещё две комнаты: светлая и тёмная. В светлой спала бабка, пока была жива, а в тёмную я ещё не заходила. Может, записка в ней? Должна же я узнать последнюю бабкину волю. Вздохнув, я убила комара на щеке и потянула на себя дверь тёмной комнаты. На меня пахнуло сыростью и могильной гнилью. За дверью было тёмное, зловещее пространство полтора на три метра, в котором раздавалось тихое жужжанье. По сторонам от входа стояли два узких шкафа, а у дальней стены я едва различила в полумраке стол и стул. Подойдя поближе, я нечаянно задела что-то на столе, и тёмная комната озарилась холодным светом монитора. На экране красовался текст: «Уж ты корми моих ребят. А то помру, и некому их кормить будет. На тебя вся надежда. Им же в лесу-то исть нечего, а люди их шпыняют. Ты моих ребят береги, Их двадцать штук у меня. И новых бери, если увидишь, а то их убьют али потравят. Люди-то злые. А коли будешь кормить — так и изба твоя будет, живи, сколько хочешь. А коли не будешь кормить — я тебе являться буду. Везде найду. Зерно в шкафу, кастрюля на дворе. Там таганок стоит. Только ты в зерно-то чего повкусней добавляй, они пустую кашу исть не будут. У Михеича рыбку покупай. И масло добавляй, бутыль в шкафу. Тебе если чего по огороду понадобится али по дому — мужиков проси, они сделают. Самогоном плати. Бутылок шесть у мене осталось, а потом сама гнать будешь. Аппарат в шкафу». Далее следовала подробная инструкция по гнатию самогона из сахара, дрожжей и воды. Из дуль тоже можно было гнать — без дрожжей, и самогон из них получался более качественный, но выход был меньше. Бабка написала, когда и куда приезжает автолавка, дала список дешёвых магазинов в Худом и в заключение попросила меня закрыть её страницу в интернете, если она и впрямь помрёт. Я тихо фигела. Мне захотелось прокрутить сообщение ниже, но я не могла найти рычаги управления компьютером. А когда нашла, то офигела ещё больше: между мной и монитором на столе лежала здоровенная деревянная мышка на пружинном шнуре. Такие шнуры были у советских телефонов. Шнур уходил прямо в стол. Я взяла монитор обеими руками, чтобы поставить поудобнее, но он словно врос в столешницу. Тогда я встала и, найдя на стене выключатель, врубила свет. То, что я увидела, повергло меня в истерический хохот. Это был не стол для компьютера! Это был сам компьютер! Здоровенный, шириной полметра и высотой сантиметров семьдесят как минимум, с деревянной мордой и деревянными кнопками. Я приняла его за левую тумбу от стола. Правая тумба являлась чем-то вроде принтера, но я не стала проверять. Общей крышкой им служила широкая тёсаная доска (местами плохо тёсанная, я чуть не всадила в ладонь щепку), и на этой крышке стоял намертво прибитый заклёпками кубический монитор с квадратным экраном. Тоже деревянный. Я покрутила деревянное колёсико, и картинка сменилась. На меня смотрела нарисованная пучеглазая рожа с оттопыренными ушами. Аниме пробралось даже сюда… Требование бабки кормить «ребят» я отнесла на счёт маразма и значения ей не придала, равно как и обещанию мне являться в случае неисполнения приказа. Возможно, она хотела, чтобы я ставила ночью на стол блюдечко с едой для домовых — у многих бабок есть такой бзик. Не знаю, как домовые, а мыши точно сбегутся на такое угощение. За час сидения за компом я выяснила много полезного. Мир моего сна не ограничивался Гвоздырями и селом Худым. Где-то за сорок километров располагался областной центр, но его название я так и не смогла прочитать, не то что запомнить. Были и другие города, сёла и деревни, мало отличающиеся друг от друга. Здесь у людей, в отличие от того мира, в котором я до вчерашнего жила и который привыкла считать нормальным, был всего один письменный редактор, одна-единственная соцсеть на всех (где я тут же зарегистрировалась, сообщив о себе максимум информации, включая номер паспорта) и один литпортал, где сидели все — и писатели, и графоманы. Книг как таковых не было, люди читали друг друга. На этом литпортале я тоже зарегистрировалась и дала себе слово написать там хоть что-нибудь, если в ближайшие сутки не проснусь. Бабкину страницу я закрыла, написав, что теперь в её доме живу я и по всем бабкиным вопросам пусть обращаются ко мне. Мало ли что, вдруг у неё есть подписчики. И вдруг я поняла, что жутко голодна. Где выключить комп, не нашла, поэтому оставила всё как есть. Пусть его жужжит. Только дверь закрыла, чтоб не мешал. …О том, как я варила кашу без соли из зерна, найденного в шкафу, и как потом её ела, рассказывать не хочу, это было скучно даже для меня самой. К тому времени уже стемнело, и я ещё целый час провела в попытках устроиться на ночлег. Бабкина спальня отпала сразу по ряду причин: во-первых, я боюсь покойников, а во-вторых, там воняло. В так называемом зале, кишащем комарами, из мебели остался только погрызенный сервант да продавленный до полу диван, изодранный чьими-то когтями в бахрому. Обивочный гобелен дивана, когда-то красный, украшала толстая корка засохшей жирной грязи. Тридцать раз пожалев, что не взяла спальник, я откопала в шкафу пропахшие чем-то химическим древние покрывала и завернулась в пару штук, чтобы не замёрзнуть. Свет пришлось выключить из-за комаров. Чтобы их отвлечь, я оставила на ночь включённую лампочку на кухне. Я хотела отдохнуть. Выспаться. Во сне я или нет, но я словно пробиралась сквозь кисель. Да, я чувствовала, что происходит что-то из ряда вон выходящее, и что нормальное сновидение не может продолжаться сутки напролёт. Да, меня грызла тревога. Может быть, я там, наяву, впала в какую-нибудь летаргию, а никто не знает! Но усталость была сильнее всех прочих чувств. Повертевшись на трупе дивана, я нашла более-менее удобное положение и задремала. Что сказать? Вылезшая из дивана пружина всю ночь кололась.
|
Архив|Мобильная версия|Черный список|Freester
GMT+3, 24.8.2026 08:38 , Processed in 0.019929 second(s), 16 queries .
Форум версии 3.4.6
© 2022 freester.ru
