Первый день отпуска
Ума не приложу, что тогда случилось с моей самооценкой, но я натаскала Моревне воды из колодца, выстирала бельё хозяйственным мылом, начистила картошки, забила четыре гвоздя и сожгла мусор в палисаднике, а потом перемыла все принесённые из леса дули. Одну даже попыталась есть — на вкус эти плоды были терпкие, кислые и сладкие, но больше кислые, чем сладкие. — Ежели их засахарить в сиропе — как карамельки будут! — поведала Моревна. — Спасибо, дочка, а то мне самой и не управиться было. Возьмёшь дулек? Я вежливо отказалась, сказала бабке «до свиданья» и поспешила убраться вон. Сон был скучный. Мне не леталось, фантастических приключений не предвиделось, зато вполне ощутимо хотелось есть, как наяву. Я отправилась обратно в лес и, сойдя с дороги, нашла на одном из деревьев гроздь красных ягод. Поскольку я была во сне, отравление мне не грозило, и я съела все, до каких смогла дотянуться. По вкусу они были лучше, чем дули, но очень уж мелкие. Я нашла синий гриб и съела его сырым, счистив кожуру на шляпке, посидела немножко на бревне, но раздавшееся позади низкое хрюканье вынудило меня ретироваться в деревню. Как ни твердила я себе, что вижу сон и опасность ненастоящая, побороть свой страх так и не смогла. А жаль — так хотелось посмотреть, кто там хрюкает. Гвоздыряне жили своей обычной жизнью. Хлопали двери, гремела посуда, над крышами поднимался дымок. Старая развалюха без номеров, покрытая пятнами ржавчины и отдалённо напоминающая не то фиат, не то старые жигули, проползла по грунтовке в лес, вздымая тучу пыли. За рулём сидел Евсеич. Он махнул мне рукой, я кивнула в ответ, отходя на обочину. Со мной здоровались, я по инерции отвечала. Общаться с порождениями моего подсознания совершенно не хотела, поэтому пробралась по чьему-то двору поближе к опушке и села отдыхать на бревно. Между лесом и деревней пролегала полоса пустоши, кое-где захваченная огородниками. Нормальных природных цветов типа зелёного здесь не было вообще — всё какое-то пожухлое, серо-буро-серое, словно у целого мира убавили насыщенность. День, по моим ощущениям, клонился к вечеру, но солнце так и не показалось. Свинцовые тучи по-прежнему висели над Гвоздырями и почти не двигались. Туман чуть-чуть рассеялся, но потом опять начал сгущаться. Я сидела и скучала в ожидании, когда проснусь, и мне внезапно приснился огромный коричневый паук, вылезающий из-под моего бревна и надвигающийся прямо на меня. Сон или не сон, но я вскочила, глядя на него с ужасов. «Пауки снятся к…» — попыталась вспомнить я нужную статью сонника и почти вспомнила: то ли к чему-то очень хорошему, то ли к совсем плохому. Чтобы уточнить, сунула руку в рюкзак за смартфоном, но не нашла. Неужели выпал? Это теперь по всей деревне искать… Я принялась копаться в рюкзаке. Знаете, бывают такие занудные сны, когда вы начинаете выполнять какую-то скучную работу и не можете остановиться? У меня так раньше часто бывало, пока не началась учебная нагрузка. Тогда уж не до снов стало, ясное дело. В деревне раздавались крики и гул машин, искажённые туманом. Немногочисленные аборигены решали свои проблемы, а я перебирала содержимое рюкзака в попытках найти смартфон, и вдруг до меня дошло: он же на тумбочке лежит рядом со мной спящей. Но не зазвонит и не разбудит, потому что я отключила будильник. Отпуск же… «Жаль. А то бы я виды сна нафотографировала», — мысленно посетовала я, но тут же сообразила, что порю чушь. Так. Надо было просыпаться. Не оглядываясь на паука, я стала выбираться через кучи хлама и сложенных гнилых досок к дороге — прямо по заросшему двору. — Ты что мне тут картошку топчешь? — заголосила хозяйка территории, выйдя на крыльцо и уперев руки в боки. — Ты чья тут такая? Я скорчила ей рожу — ведь во сне же нахожусь! — и прошла мимо. Хозяйка обозвала меня бессовестной, а я её в ответ покрыла матом, причём сделала это с удовольствием. Уж и не помню, когда последний раз ругалась. Оказывается, иногда это очень приятно, весело и здорово. Читала где-то, что в сновидениях нет времени, но в моих снах время всегда было: что в детстве, что сейчас. И здесь оно шло точно так же, как в реальном мире. Начинался вечер, я ужасно хотела есть и пить и почему-то устала, хотя и так спала. Подойдя к ближайшему колодцу, увидела стоящее на срубе полное ведро. Не опасаясь подцепить заразу, зачерпнула ладонью зеленоватой воды и напилась. Вода как вода — холодная и прекрасно утолила жажду. Я вышла на извилистую грунтовку и окинула Гвоздыри взглядом. День здесь как начался с сумерек, так в них и остался. Погода ничуть не изменилась — стоял туман и висели низкие облака. Это очень подходило к пейзажу, и я при всём желании не могла представить себе унылую деревеньку в солнечном свете. «Наверно, сейчас уже двенадцать дня, — подумала я. — Во заспалась. Как встану — нажарю бутеры с сыром». Да, голод донимал меня, несмотря ни на что, хотя все известные мне статьи по снам утверждали, что в снах человек не может чувствовать ни холод, ни голод, ни запахи. А запахи тут тоже были, но все какие-то не очень. Прелой листвой пахло, дымом, соляркой, иногда — навозом. Просидев несколько часов на бревне, а до этого провозившись почти весь день у старухи, я брела по дороге, анализировала произошедшее и делала выводы. И впервые заволновалась. Уж слишком затянулось это сновидение. Что-то со мной не то творится… Додуматься ни до чего не успела, потому что меня вдруг окружила толпа аборигенов. Они заговорили почти хором, и я первое время не могла понять кто что произносит. — Она? — Она! Вишь, волоса белые и с сумкой на плечах. — Она с Евсеичем живёт, он знает. — Слышь, девка, это ты — Кристина? — Я, — кивнула я. Мне польстило предположение селян о моих отношениях с дедом, и я не стала им возражать. — А где тебя чёрт носил весь день? — накинулась на меня тётка в полосатом халате и телогрейке. — Моревна померла!!! — Как померла? — вытаращилась я. — Я у неё с утра была, по дому помогала, она живая была. — Была живая, а стала мёртвая! — орала на меня тётка, распаляясь. — Вышла на крыльцо и упала. Подошли, а она не дЫша. — Ну, я тут ни при чём, — я пожала плечами, ожидая обвинений в убийстве. — А почему она тогда тебе свой дом отписала, а не нам? — накинулась на меня другая тётка. — Наверно, потому что я ей помогала, а вы нет, — предположила я. До меня ещё не дошёл масштаб катастрофы. — Да чтоб ей, окаянной ещё и помогать? — заплевались обе тётки. — Она шарохвостов кормила, чтоб ей в печи перевернуться! — Шарохвосты тоже живые, им жрать нужно, — раздался тоненький голос. — Кому они мешают? Не Авдотку же она кормила и не кабанов… На девчонку зашикали. — Короче, эта, как тебя, Кристина, вот тебе ключи, и шагай до дому. Моревна там тебе записку оставила, — сказал заросший мужик, сгружая мне в ладонь тяжеленную связку ржавых ключей. Видя, что я сомневаюсь, несколько добряков подтолкнули меня в спину — наверно, чтобы мне легче шлось к избе Моревны. Я струхнула. — А где она лежит? Моревна-то? — Какой лежит, давно в Худое отвезли! Уж сожгли небось, — наперебой зашумели селяне. Кажется, о кладбищах и церковных обрядах они тут понятия не имели. Ну и ладно, так даже меньше мороки. — Слушайте, народ, — сказала я. — А с чего вы взяли, что она свой дом мне отписала? Это же не за пять минут делается, да и знала она меня всего ничего. — Иди! Сама прочитаешь! — загалдели они, и я пошла. Что мне, жалко, что ли.
|
Архив|Мобильная версия|Черный список|Freester
GMT+3, 24.8.2026 13:08 , Processed in 0.026860 second(s), 16 queries .
Форум версии 3.4.6
© 2022 freester.ru
