Жёлудь, психолог и рюкзак
Когда затрещал будильник, я не сразу смогла открыть глаза. Уже много лет каждое утро просыпаюсь усталая и разбитая, поэтому приходится выставлять в будильнике особые настройки, чтобы он трезвонил беспрерывно полчаса. Не открывая глаз, села на кровати и попыталась нащупать ногами тапочки. Тапочек не было, а ноги болели как после кросса. В полном бессилии я плюхнулась обратно лицом в подушку. Звон продолжался, и через пять минут тяжёлого забытья я снова попыталась встать. На этот раз мне даже удалось открыть глаза, но я тут же поняла, что до сих пор сплю, потому что меня окружали декорации вчерашнего сна, освещённые дневным светом: гнилой сарай с мышами, паутина и оторванная дверь. И дед. Он возился у стеллажа, что-то там раскладывая. — С добрым утром, — проскрипел он. Я попыталась ответить, но не смогла заговорить. Состояние было привычное, так начиналось каждое моё утро — не то сон, не то явь, не то бред. Ну, от этой напасти средство только одно: ещё раз заснуть и проснуться. Я помнила, что сегодня нужно на работу, поэтому не стала выключать будильник, а просто взяла и легла. Звонок надрывался, но мне удалось снова погрузиться в сон, или как это состояние называется. Я была полностью обездвижена. Полежав так несколько минут и прогнав остатки сновидения, открыла глаза, а вскоре смогла и сесть. Выключила орущий будильник, сунула ноги в тапки и потащилась в ванную, где обнаружила, что ноги у меня по колено испачканы в дорожной грязи. Что ж, придётся директору часок подождать. Два дня растянулись на неделю. Наверное, каждый главбух знает, что такое «отозвали из отпуска». Это отнюдь не то обстоятельство, которое помогает радоваться жизни и внушает оптимизм. Я вертелась как белка в колесе и под конец этого марафона орала на всех подряд, включая директора, и меня боялись даже бабки у подъезда. На дом времени не оставалось, и я жила как в хлеву. Перед выходными забыла купить хлеб и таблетки от башки. На готовку времени не было, а пельмени уже в глотку не лезли. Вдобавок из цветочного горшка, куда я машинально засунула тот жёлудь семь дней назад, полезло что-то невообразимое. За неделю оно так разрослось, что совсем задушило фиалку, которая там сидела. Я попыталась его выдернуть, но оно вцепилось в горшок словно клещами. К тому же оно требовало влаги, а я не успевала его каждый день поливать. Решение созрело мгновенно. Обхватив потяжелевший горшок двумя руками, я вышла на площадку и постучалась к Гале из 29-й, у которой оставляю запасной ключ. — Привет, Кристин, чё такое? — Привет. Слушай, я в отпуск ухожу. Ты не могла бы взять на месяц мой цветок? Его надо каждый день поливать, а я, наверно, уеду… И это. Отрежь полпачки таблеток, а? Башка болит, сил нет… Спасибо. И это, Галь. Ты время от времени ко мне заходи, ладно? Газ там проверить, то, сё. На всякий пожарный. Спасибо, с меня магарыч! Сбагрив проросший жёлудь и озаботив Галю, я вернулась к себе, выпила стакан молока и собралась уже спать. И чёрт меня дёрнул позвонить этому придурковатому психологу! То ли я хотела на нём сорвать зло, то ли уведомить, что из-за него я притащила домой этот кошмарный жёлудь (а он ещё и пророс, и что теперь с ним делать?) — но это было сделано на эмоциях. И, как и все поступки, совершённые на эмоциях, ни к чему хорошему не привело. — Добрый вечер. Это Кристина, помните? В общем, ваша методика мне не помогла. Я по-прежнему устаю и нервничаю. — Как хорошо, что вы позвонили! — обрадовался он. — Дело в том, что эта методика действует не сразу. Повторите сегодня сеанс самовнушения, и она принесёт плоды. — Хотелось бы надеяться, — раздражённо произнесла я и отключила связь. Я легла спать и представила себя гуляющей в лесу. А буквально через минуту вскочила, переоделась из ночнушки в джинсы, майку и свитер, набросила куртку, обулась в непромокаемые кроссовки, собрала туристический рюкзак, не забыв положить туда все свои документы, косметику, таблетки и немножко денег — и только после этого легла на кровать, обхватив рюкзак руками. Не знаю, что заставило меня так поступить. Представляю, как глупо я выглядела со стороны, но почему-то так мне было спокойней. Чёртов психолог. Ну зачем я его опять послушалась? Зачем второй раз наступила на те же грабли? Как будто кто-то меня заставлял заниматься этой «методикой»! Можно же было плюнуть и послать его. Но нет, моя привычка доводить каждое дело до конца сыграла со мной злую шутку. Закрыв глаза, я велела себе расслабиться и стала самовнушаться. «Я гуляю по лесу. Я представляю вокруг себя деревья. Я не нервничаю». Видимо, я уже поднаторела с прошлого раза, так как аутотренинг получился сразу, с первой секунды — вот только представила я себя почему-то не в лесу, а в гадюшном сарае того деда, приснившемся мне на прошлой неделе. Так же, как и в том сне, я лежала на узенькой грязной койке, но не в рубашке, а в полной экипировке, и в руках у меня был рюкзак. Стояла ночь. Я встала, с трудом отворила наружную дверь и вышла. Передо мной простиралась уже знакомая деревня с низенькими кривыми избушками, покрытая клочьями тумана. Пахло гнилым деревом и землёй. Сил на ночную прогулку не было, и я вернулась в сени. Дверь полностью закрыть не осилила, оставив здоровенную щель, села на койку, собираясь улечься прямо в одежде, но тут в доме послышались шаги и стук клюки, звякнула щеколда, и в сени вышел дед с самодельной лампой. — Хто тут колобродит? — злобно спросил он. — Пристрелю! — Это я. Кристина. Он посветил мне в лицо. — Неужто вернулась? — изумился он. — И чем тебе наши Гвоздыри полюбились — ни работы, ни женихов, народу три калеки. Небось йисть хочешь? — Хочу, — призналась я и пожалела, что не положила в рюкзак ничего съедобного. Неудобно получалось: припёрлась без приглашения, да ещё буду объедать хозяина. Но потом вспомнила, что нахожусь во сне и условности не имеют значения. Дед позвал меня в дом. Жилая часть выглядела ещё хуже, чем сени, и я поёжилась от отвращения. Из бревенчатых стен торчала пакля, посреди комнаты стоял колченогий стол и две лавки, а в углу замурзанный дедов топчан. От облупленной голландской печки исходило тепло и запах дыма. Я присела возле стола на край лавки. Дед со стуком поставил передо мной прямо на столешницу две нечищеные варёные картофелины, соль в спичечной коробке и краюху хлеба, а сам сел на вторую лавку. — Угощайся. — Спасибо. Дядь, а как вас звать-то? — Евсеичем зови. Рассветёт, поищем тебе жильё. И чего тебе в городе не сиделось? Я ж вижу, ты городская. — Да вот, — ответила я, очищая липкую картофелину. И ведь были у меня тогда сомнения: есть или не есть это чудо кулинарии. Где-то в подсознании во все колокола била мысль: «Не прикасайся! Если ты съешь здесь хоть что-нибудь, то не сможешь вернуться и останешься в этой деревне навсегда!» Но поскольку мысль была бредовая и безосновательная, а голод — реальный и ощутимый (хотя для сновидения это было странно), я её отбросила, посолила картошку и откусила кусочек. Картошка как картошка. Даже не прокислая. Без хлеба было невкусно, но уровень дедовой гигиены не позволял мне взять хлеб из его рук даже во сне. За дверью в сенях что-то скреблось и поскуливало, и Евсеич сгрёб в горсть мои картофельные очистки. — Пойду отдам, — сказал он и вышел. Я услышала чьи-то прыжки и чавканье, а потом скрип двери. — Ты ж не закрыла, — упрекнул меня вернувшийся хозяин. — Вот они и лезут. Теперь можешь спать спокойно, я его выгнал. — Спасибо. Спокойной ночи, — сказала я и вышла в сени. Чтобы не ложиться головой на телогрейку, я надела капюшон. Между делом отметила, что уже второй раз ночую во сне на этой мерзкой кровати. «Надеюсь, что в последний, — подумала я и дала себе слово больше никогда не заниматься аутотренингом. — Завтра с утра закажу билет в турпоездку по ближайшим городам. Отдых должен быть активным. А то уже чёрт знает что снится». Глава опубликована: 21.04.2019 |
Архив|Мобильная версия|Черный список|Freester
GMT+3, 25.8.2026 11:12 , Processed in 0.068534 second(s), 16 queries .
Форум версии 3.4.6
© 2022 freester.ru
