Фанфики

Персонажи: Тодзюро Хаттори, Ичики, Райко Симидзу , Михару Рокудзё, ОМП, Йоите, Гау Мэгуро, Раймей Симидзу, ОЖП

Рейтинг: PG-13
Джен

Постканон, Укрытия, Плен, Насилие, ОМП, Драма, Повседневность, Дружба, Пропущенная сцена
В начале канона особый отряд Татегами не фигурировал, потому что они по заданию Хаттори выполняли секретную миссию в Америке. Задание было ответственное, от его успешного выполнения зависела дальнейшая судьба клана Кайросю, но тайна принадлежала лишь Хаттори, Ичики и нескольким доверенным людям.
 Посвящённые в тайну знали, почему Михару так спокойно отнёсся к смерти Йоите, почему отказался использовать Шинрабансё и почему так и не нашли тело Райко.
Написано по аниме, а не по манге.

От автора

http://www.world-art.ru/animation/animation.php?id=6798 Вот лучший сборник отзывов на это аниме, который я смогла найти. Нужно просто немножко прокрутить вниз.

 Дорогой Читатель! Я не знаю, смотрел ли ты «Владыку скрытого мира». Вообще-то мой фанфик из тех, для которых знание канона обязательно, иначе будет непонятно и скучно читать. Среди отзывов по ссылке много спойлерных, но там, во-первых, пишут предупреждения, а во-вторых, ничто другое не расскажет о каноне так хорошо. Мне трудно что-то добавить к этим замечательным отзывам. Скажу лишь, что это аниме одно из самых невиннейших, какие вообще бывают.

 Если честно, то я ориджинальщик, и писать фанфики научилась совсем недавно. Просто стало интересно: а зачем люди их пишут? Оказалось, очень увлекательное занятие. Ведь иногда канона катастрофически не хватает! Или, например, создатели аниме поубивали самых клёвых персонажей, как они обожают это делать — и что теперь, терпеть это всё? Разумеется, нужно навести порядок! Если уж Снейп уполз, то и (не буду спойлерить) пусть уползут.

 Но самое интересное, когда смотришь, смотришь, и вдруг под конец сезона кто-то из героев начинает вести себя странно и нелогично. С чего бы это? А у него, оказывается, была причина. Да ещё какая! Главное — вовремя написать фанфик.

 И я очень рада, что ты сюда заглянул)

1. Сегодня будьте наготове — для вас есть работа

— Сколько мне лет? — спросила Шигуре, примеряя летнюю вязаную шапочку перед зеркалом. Свои густые рыжие волосы она заплела в две косички, чтобы выглядеть моложе. Белые кроссовки на платформе, драные джинсы и майка с вызывающей картинкой должны были сделать её похожей на подростка.

 — Тридцатник, — ответил Коу и едва увернулся от летящей прямиком ему в голову бутылки из-под пепси.

 — А так? — Шигуре бросила шапку и расплела косы.

 — Так лучше. Но на девочку всё равно не тянешь.

 — Там будет темно. А может, мне готкой заделаться?

 — Здесь не прокатит, не те края. Рассуждай логически. Что может заинтересовать четырнадцатилетнего лоботряса из многодетной неблагополучной семьи на окраине Чикаго?

 — Деньги, — сказала Шигуре. — И девушки. Но поскольку устраивать фарс с подработкой у нас нет времени, остаётся только второй вариант.

 — Ты забыла про дурь.

 — Не забыла, — улыбнулась Шигуре и вытащила из кармана блистер таблеток без надписи. — Это обычный мел, но для наживки сойдёт. Нам лишь бы затащить его в машину.

 — Мне бы твой лёгкий настрой, — вздохнул Коу. — Ты хоть понимаешь, что если мы провалим дело, Хаттори-хан нас по стене размажет?

 — Да ладно. Ичики-сан рассказывала, что у них есть ещё один двойник на примете. Не получится с этим — займёмся другим.

 — Этот идеально подходит. А второй по годам не дотягивает, да и сходство не полное. Так что мы должны кровь из носа провернуть дело — не для того мы тащились в Америку, чтобы потом извиняться перед шефом.

 — Не дрейфь, всё будет окей! Где этот жирдяй Кагеру? Звони, пусть подгоняет к отелю тачку. — И Шигуре, оставшись довольна своей внешностью, направилась в ванную — прятать под одеждой метательные звёзды и шприц со снотворным.

 Коу не шелохнулся. Он уже давно приготовился и припрятал в карманах всё что нужно.

***
 Алан Фу по кличке Сарунобу, старший из восьми сыновей в бедной эмигрантской семье, где отец частенько прикладывался к бутылке, а мать тянула на себе всю ораву, убирая в магазине, давно бросил школу. Он пил, курил, воровал, пробовал наркоту, но так случилось, что до сих пор не спутался с девушкой. Четырнадцать лет — не такой уж великий возраст, но у многих его ровесников уже были подружки, и Сарунобу не хотел отставать. Сегодня на местной дискотеке возле открытого кафе он твёрдо решил подцепить красотку.

 Японской кличкой его наградили в узких эмигрантских кругах. Среди американских ребят он был известен как Дохляк и авторитетом не пользовался. Бывало, его даже поколачивали. Причём бывало часто. Примерно каждый день. Не далее как вчера Алана возили мордой об асфальт и заставляли повторять: «я чмо». Лет в двенадцать он тяжко переживал после таких приключений и страшными клятвами клялся отомстить обидчикам: и бритому Чаку, и толстомордому Базу, и гнилозубому Роду. Но теперь стало как-то легче — экзекуции рано или поздно заканчивались, а в утешение можно было выпить глоток пива. Или чего покрепче. Или курнуть дури. Алан считал себя достаточно взрослым, чтобы предаваться дурным привычкам.

 В чёрном небе не видно было звёзд из-за уличных фонарей. Грохотала клубная музыка, и раскрытые двери кафешки приглашали всех, кто устал и хотел отдохнуть. Алан-Сарунобу с компанией подростков не заходили внутрь, а расположились у высоких столиков снаружи. Они пили пиво, грызли орешки и обсуждали девиц. Это только по закону пиво не продавалось лицам моложе восемнадцати — на самом деле эти лица знали множество способов доставания пива. И не только его.

 — Эй, Дохляк, дай взаймы сотку, — прогнусавил Баз, ковыряясь ногтем в зубах.

 — Нету, — пробурчал Сарунобу.

 — А это мы щас выясним, — гоготнул Баз и взял тощего мальчишку за шиворот. Свободной рукой он заломил ему левую руку, Род и Чак тут же подскочили и живо обчистили карманы Алана. — Нехорошо обманывать старших! Ведь была же у тебя сотка? Была? А теперь нет. Потому что обманывал.

 — Пошёл ты, — сквозь зубы процедил Сарунобу.

 — Не вякай, а то… — Баз во всеуслышание сказал такое, что Алан покраснел от стыда и обиды, а вся компания разразилась весёлым хохотом. Самое досадное, что всю сцену видела симпатичная девчонка с рыжими волосами, стоящая через два столика от него в гордом одиночестве и потягивающая через соломинку пепси. Алан был в бешенстве, но годы, проведённые в компании шпаны, приучили его хорошо скрывать свои чувства.

 — А ну вас. Домой ухожу, — объявил он. — Пока.

 Дружки наперебой стали выкрикивать ему напутствия одно неприличнее другого, и вскоре ржали уже все, кто стоял возле кафе. Алану было не привыкать, и он, по привычке загребая башмаками и сутулясь, отправился прочь отсюда — не домой, конечно, домой было рано. Просто пошататься.

 Когда рядом с ним притормозила машина, он чуть не шарахнулся, но, увидев за рулём худенькую девушку, успокоился.

 — Хочешь, подвезу? — лукаво спросила девчонка, и он с удивлением узнал в ней ту рыжую незнакомку. — Ведь ты Алан, да?

 — Откуда ты меня знаешь?

 — Да так, — она мило улыбнулась и хихикнула. — Слышала, как тебя друзья называли.

 — Они не друзья, они ублюдки.

 — Это точно, — она нахмурилась. — Кстати, меня зовут Кэйко. Прокатимся? Здесь мало выходцев из Японии. Мне кажется, нам нужно держаться вместе. То есть, я не навязываюсь, если не хочешь, я поехала…

 Она нажала сцепление и дёрнула рычаг, и Сарунобу поспешно забормотал:

 — Почему сразу не хочу? Очень даже хочу, — и залез в машину.

 Кэйко улыбнулась и отпустила сцепление. Машину рвануло с места, и Алана захватил азарт от нового приключения. Надо же! Не Базу с дружками, а именно ему, Дохляку, досталась эта красивая девчонка, да ещё со своей тачкой! Всё-таки есть на свете справедливость.

 Сарунобу наслаждался триумфом ровно секунду. В следующую секунду ему в шею вонзилась игла. Теряя сознание, он услышал мужские голоса на заднем сидении и злорадный хохот Кэйко. Ни Чикаго, ни Америки он больше никогда не видел.

 В тот день Комако, рано постаревшая от тяжёлой жизни, не дождалась домой старшего сына. Не объявился он и на второй день. Когда прошла неделя, старик сосед сказал усталой женщине:

 — Подался в бега. Ему уже почти пятнадцать. В этом возрасте их не удержишь.

 Комако смахнула слезу.

***
 Михару молчал. Йоите, его лучший друг, угасал с каждым днём, а все вокруг вели себя как ни в чём не бывало: вели повседневные разговоры, улыбались, шутили. И Михару молчал, сохраняя внешнее безразличие. Но никто не знал, чего ему стоит носить эту маску! Каждый день, каждая минута, каждое мгновение его жизни было отравлено. И лишь одно грело его душу — он твёрдо знал, что у него есть Шинрабансё. И как он будет использовать эту силу, он тоже знал, хотя никому об этом не говорил, даже Йоите. Особенно Йоите.

 Оставалось лишь подчинить её себе, и Михару делал для этого всё что мог — изучал древние свитки с тайным знанием, сидел в медитации, тренировал силу воли. Несколько раз ему даже удалось в глубоком трансе лично пообщаться с призрачной девочкой в кимоно, которая утверждала, что она и есть энергия Шинрабансё, но с каждой новой встречей он убеждался, что это не так. Странная фея с платиновыми волосами и насмешливым лицом порой вела себя слишком легкомысленно, будто обычная девчонка. Иногда ему казалось, что это существо — лишь катализатор для истинной силы.

 Настоящая Шинрабансё была безличной, и каждый день он приближался к овладению этой силой. В его распоряжении была огромная библиотека клана Кайросю, и Михару проводил в ней долгие часы не напрасно — тайная техника уже фактически повиновалась ему, осталось только научиться управлению некоторыми аспектами. Но на карту было поставлено слишком много, и он не рассказывал о своих успехах ни одной живой душе.

 Если он пустит Шинрабансё в ход раньше времени — все усилия пойдут прахом. Нужно точно выбрать момент, а пока обставить всё так, чтобы коварный Хаттори-хан ни о чём не догадался. Михару уже полностью овладел разрушительным аспектом силы и почти изучил созидательный. Нужно лишь увидеться с Одой-сан, чтобы та помогла ему вспомнить кое-что очень важное, без чего он не может использовать древнюю силу. И тогда Йоите будет спасён!

 Лишь бы им не помешали…

***
 — …! — сказал Сарунобу и сам не заметил, как оказался в углу: у старика Хаттори была тяжёлая рука.

 — Чтобы я больше таких слов от тебя не слышал. Ты из интеллигентной семьи, запомни. Американский акцент Коу из тебя почти выбил, но за каждое крепкое словечко будешь получать затрещину.

 — Кто знает, чем обернётся завтрашний день, — заметила Ичики-сан. — Будет странно, если малыш Михару появится на людях с синяками. Для усвоения хороших манер лучше пользоваться вот этим, — и она протянула Хаттори электрошокер.

 — А если будет тявкать, можно надеть ему браслет с батарейкой. И бить током через пульт, — посоветовала Шигуре, развалясь в кресле.

 Сарунобу встал, потирая затылок. В этой просторной квадратной комнате без окон, обитой бархатом и обставленной как строгая гостиная, эти трое каждый день вбивали в его маленький мозг тонны информации, крутили на стене учебные фильмы, заставляли запоминать сотни фраз и имён, а когда он не выдерживал и начинал возмущаться, старик разбирался с ним в духе чикагских трущоб — кулаками.

 По вечерам к троице присоединялся молодой парень Коу, обучающий его местному диалекту, а иногда заявлялся здоровенный увалень по имени Кагеру, и тогда «уроки» становились сущим адом. Кагеру ничему не учил, просто издевался над Сарунобу как хотел, травил и подкалывал не хуже База. В такие минуты пленник начинал сомневаться, что ему повезло. Сначала, когда он очухался в гостиничном номере после перелёта в Японию и ему вкратце объяснили суть дела — чуть не прыгал от радости: ещё бы, жить в нормальном доме, покупать что душе угодно, пользоваться компом…

 Да ещё и перспектива карьерного роста в этой, как её, Набари. Ичики-сан ясно дала понять, что если он справится с задачей, то в будущем сможет стать предводителем клана Кайросю. По крайней мере, на словах. Управлять-то им будут другие люди, поумнее, но официально значиться предводителем старинного и мощного клана будет он, Дохляк Сарунобу! А пока требовалось лишь заучить набор непонятных фраз и сыпать ими, как попугай. К зелёным линзам для глаз он уже привык, и они ему совсем не мешали.

 — Как, говоришь, твоя кликуха? Сарунобу? — уточнила Шигуре. — Тебе подходит. Как есть обезьяна.

 — Меня из-за книжки прозвали. В школе какого-то японского писателя велели прочитать, ну там и было про Сарунобу.

 — Этого писателя тебе тоже придётся прочитать, — сообщила Ичики, не поворачивая головы в его сторону. — Он знаменитый классик, и твоим друзьям покажется странным, что умный Михару ни сном ни духом в его произведениях.

 — На сегодня хватит, — сказал Хаттори. — Завтра устрою тебе экзамен. Если хоть раз ошибёшься — берегись! Заприте его. Сегодня будьте наготове — для вас есть работа.

 Он и Ичики вышли. Шигуре встала и крутанула на пальце ключи.

 — Пошевеливайся, Михару.

 — Током, значит? — Сарунобу с тоской поглядел на неё. — За что так жестоко, Кэйко?

 — Я Шигуре! Для тебя — Шигуре-сан. Будешь хамить — сам знаешь, у меня разговор короткий.

 Сарунобу поплёлся к выходу.

 — Не так идёшь! — рявкнула Шигуре. — Ну-ка, спину выпрямил, ногами не загребать. И рожу сделай невинную.

 — Жаль, я тогда в машине не успел тебя…

 Он не договорил — рыжая бестия так двинула ему под рёбра, что бедняга взвыл и скорчился на полу.

 — Я тебе в матери гожусь, сопляк! Если бы не шеф, давно бы тебя в капусту покрошила. Марш в свою комнату! Чую, недолго тебе осталось там сидеть.



2. Моё прозвище — Чертёнок

 — Как тебя зовут? — в сотый раз спросила Шигуре.

 — Рокудзё Михару, — с покорностью обречённого ответил Сарунобу.

 — Где ты живёшь?

 — В Бантене.

 — Расскажи о себе. Версия для обычного мира.

 — Мне четырнадцать лет. Мои родители погибли, когда я был маленьким. Сейчас я живу у бабушки. Она держит небольшое кафе, и я ей помогаю. В школе учусь на отлично, в кружки и секции не хожу. Немного играю в баскетбол, но больше люблю читать. Дружу с одноклассниками Коити Айзавой и Симидзу Раймэй. Моё прозвище — Чертёнок.

 — Не тарахти, говори медленнее. Ты теперь интеллигенция, понял? Если не понял, получишь в глаз, быдло трущобное. А теперь версию для мира Набари.

 — Я остался сиротой в раннем детстве при таинственных обстоятельствах. Когда мне исполнилось четырнадцать, учитель Кумохира и мой друг Айзава посвятили меня в тайну мира Набари. Я — носитель древней энергии Шинрабансё, которая делает моё тело неуязвимым и поможет в будущем воздействовать на весь мир для общего блага. Но пока я не овладел этой силой. — Сарунобу замолчал, не зная, что ещё добавить.

 — Неплохо, — кивнул Хаттори. Он и Ичики сидели в креслах у журнального столика, Шигуре восседала на диване, а бедный выходец из трущоб, как всегда, стоял на почтительном расстоянии и терпел ежедневный допрос. — Повтори события последних дней.

 — Несколько дней назад я подружился с мастером Киры Йоите и перешёл на сторону клана Кайросю. Но мы не оправдали доверия и сбежали. У нас есть тайные планы, о которых мы никому не рассказываем. Вчера мы приехали в гости к нашей знакомой Оде-сан, но нас захватил в плен отряд Татегами… — Сарунобу впервые задумался о том, насколько его миссия серьёзна. Вчера его заперли и оставили одного до утра. Видимо, у Шигуре и её товарищей и впрямь было много работы.

 — Его речь звучит уже лучше, — отметила Ичики. — В случае чего, дефекты можно списать на счёт лёгкой контузии. Включите проектор, займёмся фотографиями.

 Коу включил компьютер и направил луч проектора на белый экран. Изображения сменяли одно другое, а Сарунобу называл места и людей:

 — Наше кафе в Бантене. Мой класс в школе. Дом учителя Кумохиры. Коити Айзава. Симидзу Райко. — Уж на что Сарунобу был туповатым, но от него не ускользнуло, как изменился взгляд Шигуре при виде фотографии этого пижона Райко — даже какая-то теплота проскользнула в холодных глазах боевой девахи. «Надо взять на заметку», — подумал он и как ни в чём не бывало продолжил: — Симидзу Раймэй. Фума Котаро. Кагеру.

 — Стоп! — хлопнула в ладоши Шигуре, и Коу остановил слайд-шоу. — Ты знать не знаешь ни меня, ни Коу, ни Кагеру! Тебе известно одно слово: Татегами! Особый отряд Татегами. Понял? Если спалишься, тебе не жить.

 — Я бы посоветовала тебе, Михару, вообще поменьше разговаривать, ибо умом ты не отличаешься, — бесстрастно сказала Ичики. — Расскажи о Йоите.

 — Он мой лучший друг. Мастер Киры, очень могущественный, но Кира отнимает у него жизненные силы и здоровье, и ему осталось жить не больше месяца. Недавно он с помощью Киры вывел из комы Гау.

 — Суховато. Ведь он твой лучший друг. И страдает сейчас из-за тебя. А у тебя — в отличие от Сарунобу — есть совесть, и ты очень тяжело переживаешь по любому поводу. Постарайся хотя бы приблизительно это имитировать.

 — Откуда ему знать, что такое совесть? — спросил Хаттори. — Нет уж, будем делать ставку на сдержанность и молчаливость Михару… Как стоишь! — внезапно крикнул шеф, и Сарунобу подскочил, быстро вынимая палец из ноздри. — Коу, преподай ему урок. Сегодня можно — настоящий Михару тоже получил синяки. Только не по физиономии.

 Коу с садисткой ухмылкой пошёл выполнять задание, и Сарунобу сжался. Отвесив нерадивому ученику несколько тумаков, боец Татегами вернулся к проектору и включил следующий кадр. Кряхтя и потирая ушибленные бока, Сарунобу, которому было не привыкать к побоям, уставился на стену и едва сдержал неприличное словцо при виде фотографии измождённого худющего парня с почерневшими руками. Этого фрукта ему ещё не показывали.

 — Это Йоите, твой лучший друг, — сообщила Ичики, даже не повернув головы, и Алан отвесил челюсть: она же слепая! Откуда она знает, что на экране? Но счёл за лучшее не любопытствовать.

 — Ну и урод, — вырвалось у него. — А руки как у прокажённого, бррр. Он похож на скелет.

 — Этот скелет — самый опасный человек из ныне живущих на земле, — продолжала Ичики. — Одним движением пальца он способен прикончить любого. Если бы не это, мы бы давно отправили его на тот свет. Но вынуждены ждать, когда он умрёт сам — к счастью, ждать осталось недолго, Кира почти убила его. Он гниёт заживо, как ты успел заметить. Учти, когда ты заменишь малыша Михару, тебе придётся проводить с Йоите много времени и даже обниматься с ним.

 — Да меня стошнит! — завопил Сарунобу. — Лучше прикончите меня сразу.

 — Зачем же сразу, — добродушно рассмеялся Хаттори. — Успеем. Да к тому же Йоите умирает. Ему осталось несколько недель. Подумай сам: неужели ты не сможешь потерпеть месяц-другой, чтобы потом наслаждаться обеспеченной спокойной жизнью под защитой Кайросю? Разве в трущобах Чикаго было лучше? А в будущем я сложу с себя полномочия главы клана, и они перейдут к тебе.

 — У меня мозгов не хватит управлять, — честно сознался Сарунобу.

 — Этого и не нужно, — вмешалась Ичики. — Мы всё сделаем за тебя. Ты будешь только выполнять наши инструкции и изображать предводителя.

 — Ну разве что так… — протянул Сарунобу. Эти двое имели дар убеждать. Они всегда находили нужные слова, чтобы добиться от него нужной им реакции — не то, что троица Татегами. Тем бы только кулаками помахать.

 Внезапно раздался звонок, и Ичики раскрыла телефон.

 — Это Ширануй. Они сбежали. Им помогали Райко и Гау, — сообщила она, и Хаттори нахмурил брови.

 — Нам всем пора. Шигуре, для вас опять есть работа. Всё решится в ближайшие часы. Действовать согласно плану. А ты, — шеф посмотрел на Сарунобу, и тот опустил глаза под его тяжёлым взглядом, — хорошенько выспись. Возможно, это твоя последняя ночь в этих стенах. Ты должен быть готов к тому, что тебя заберут в любую секунду.

 Сарунобу вежливо поклонился и отправился в свою комнатушку-тюрьму. Становилось жарко, и отнюдь не в буквальном смысле. Поужинать ему опять не дали — за время плена он похудел килограмма на три, а то и больше. «Ну, ничего, в бабкиной кафешке отожрусь», — сказал себе Сарунобу.

***
 Его бесцеремонно разбудили, когда он только-только собрался поцеловать Шигуре — на удивление, сны в бункере снились замечательные. Один из безмолвных служителей в серой форме с закрытым лицом, что охраняли хозяев бункера и помогали им присматривать за пленником, впервые заговорил:

 — Переоденься. — И протянул ему свёрток: серые джинсы и аляпистый малиновый свитер с большим воротом.

 — Не буду я эту срамоту носить, — заворчал было Сарунобу, но служитель отвесил ему подзатыльник.

 — Пришло то время, для которого тебя готовили. Не вздумай провалить задание.

 — Кто ты такой-то? — спросил Сарунобу, одеваясь.

 — Я ниндзя клана Кайросю. Называй меня Таро. Сейчас, что бы ни произошло, не поднимай шум. Ты увидишь много странного — не пугайся. Я дам тебе последние инструкции. Как только останешься один, тебе на телефон пришлют секретный мессенджер, которым пользуются всего три человека. Через него к тебе будут поступать инструкции от Хаттори-хана. Ты готов? Выходим.

 Сарунобу струхнул. То есть, за прошедшие дни он привык, что ему придётся подменять собой другого человека, но когда дошло до дела, он почувствовал себя ни к чему не пригодным. Ну, какой из него интеллигент? Он и книжки-то ни одной не прочитал за всю жизнь. Таро провёл его по коридору, на лифте они поднялись на первый этаж. Толкнув одну из бесчисленных дверей, Таро за руку втащил его в какой-то неосвещённый кабинет, открыл окно, схватил ни живого ни мёртвого мальчишку в охапку и стремительно прыгнул вверх…

 У Сарунобу захватило дух. Он никогда не видел, чтобы люди так высоко прыгали! Он даже зажмурил глаза, потому что всё вокруг слилось в одну сплошную полосу. Таро мягко приземлился на крышу, снова оттолкнулся и взмыл в воздух. Когда они оказались на верхней ветке огромной старой ели, Таро поставил его возле ствола, и Сарунобу смог отдышаться.

 — Смотри туда, — ниндзя указал на поляну, где разыгралась нешуточная драма: на земле лежало несколько мёртвых тел, залитых кровью, чуть подальше дымились пылью развалины только что рухнувшей постройки, а посередине стоял предводитель в окружении нескольких человек с обнажёнными мечами. — Всех узнал?

 — Угу, — только и вымолвил обалдевший Сарунобу. — А эта, с косичками-то, хороша…

 — Если будешь себя правильно вести, сможешь закрутить с ней роман, — поддел его Таро, — хотя на мой взгляд, она тебе не по зубам. Значит, так. Сейчас перейдём к плану «Автозамена». Когда энергия пробудится полностью, мы заберём Михару и подбросим на его место тебя — не забудь изобразить умирающего. Этот трюк придумали Хаттори-хан и Ичики-сан, чтобы заполучить носителя Шинрабансё и припрятать до поры до времени. Энергия останется при нём, но в бункере, под свинцовым перекрытием, он не сможет её использовать. А сколько лет ему понадобится, чтобы перейти на нашу сторону — этого не знает даже предводитель. Но рано или поздно Рокудзё сломается. Держать такого могущественного человека на свободе опасно, сечёшь?

 — Кажется, начинаю догонять, к чему вы затеяли всю эту петрушку… Ай, что это? — вскрикнул Сарунобу, увидев яркую вспышку, и ухватился за ветви, чтобы не свалиться вниз. — Смотри, Хаттори-хан упал. Неужели его…

 На поляне громко, отчаянно закричали. Сарунобу видел, как Ичики схватилась за голову.

 — Предводитель! — прошептал Таро. — Проклятый юнец убил его. Но мы всё равно должны довершить дело до конца. Смерть предводителя не означает, что ты свободен. Ты по-прежнему служишь Кайросю, и берегись, если нарушишь уговор.

 — Подожди, я что, должен дружить с этим чудовищем? — выпучив глаза на тощую фигуру в плаще, пролепетал Сарунобу.

 — Да, — жёстко ответил ниндзя. — В знак уважения к памяти нашего предводителя, или из страха перед кланом Кайросю — мне без разницы, но ты будешь выполнять всё, что тебе прикажут. Приготовься стать Михару. Счёт идёт на секунды. Придётся напустить дыма — задержи дыхание, когда я тебя подхвачу.

 — … — тихо выругался Сарунобу, и Таро закатил ему оплеуху. А потом стало не до разговоров: на поляне началось такое, что несчастный выходец из трущоб долго видел потом в кошмарных снах.

 Тьма сгустилась. Ветер, и без того бушевавший над городом, обрёл неистовую силу, отчего вековая ель начала раскачиваться, словно маятник. Люди на поляне заметались, Шигуре шепнула что-то Ичики-сан и одним скачком метнулась к развалинам — и тут земля затряслась. Сарунобу однажды видел землетрясение — давно, в детстве, во время своей единственной в жизни туристической поездки, когда их возили всем классом на деньги какого-то благотворителя. Куда возили, он забыл, а вот землетрясение запомнил на всю жизнь. Оно было не слишком разрушительным — так, посыпалась кое-где штукатурка, да посуда слетела со столов, но маленькому Алану тогда было очень страшно. Почти как сейчас.

 Худенький мальчик, как две капли воды похожий на него, раскинул руки крестом, и его залило странное сияние. От его фигурки взметнулся столп огня до самого неба, и поляна пошла трещинами. Коу схватил Ичики-сан, едва не упавшую в расщелину, и скакнул к деревьям, подальше от огненного столпа, в который превратился Михару, а потом всё заволокло дымом. Свет на секунду стал ослепительным, и в этот миг ниндзя обхватил Сарунобу поперёк туловища и сорвался вниз.

 Внезапно стало темно и тихо. Таро поставил его на дно образовавшегося котлована и прошипел в ухо: «Падай», после чего прыгнул на добрых полсотни метров в сторону. Сарунобу послушно упал лицом в песок. План «Автозамена» был приведён в действие.

3. Теперь ты можешь спасти своего друга!

На один бесконечно долгий миг Михару увидел мир с головокружительной высоты. Люди стали крошечными, и он знал мысли каждого из них. Почувствовал присутствие Фумы Котаро и тут же заметил его белое кимоно среди ветвей. Заметил и ещё кое-кого — двух незнакомых людей, постарше и помоложе, тоже скрывающихся на ветвях дерева и внимательно следящих за событиями на поляне, но ему не было до них дела.

Только что созидательный аспект Шинрабансё полностью подчинился ему, подавив разрушительный, и буйство стихии остановилось: ветер утих, прекратилось землетрясение, и радость закралась в душу Михару: вот сейчас, сию секунду, можно вылечить Йоите! А всё остальное подождёт.

Мальчик посмотрел вверх и увидел прямо над собой гигантский столп огня, похожий на человеческую фигуру. Зрелище было и жуткое, и красивое, но это было лишь остаточное сияние его энергии, которое должно было вскоре погаснуть. Он снова был обычным школьником — до следующего вызова Шинрабансё. И в тот момент, когда сияющий силуэт великана начал по частям пропадать, Михару подхватили на руки и стремительно унесли куда-то вверх. Такие прыжки могли совершать только ниндзя мира Набари.

Недолго думая, Михару уже собрался освободиться из рук похитителя, но тот шепнул ему на ухо:

— Спокойно. Я Котаро.

И прежде чем мальчик задумался, для чего бы предводителю Фуме Котаро понадобилось похищать его, тот вместе с ним скакнул в открытое окно полуразрушенного здания — того самого здания, в котором их с Йоите держали в плену считанные минуты назад. То, что предводитель клана Фума способен принимать разные личины, не было секретом для Михару, и мальчик доверился великому мастеру.

— Всё в порядке. Теперь ты можешь спасти своего друга, — продолжал Котаро. — Но есть кое-кто, кому твоя помощь сейчас нужнее, — и снова скакнул.

И не успел Михару оглянуться, как они оказались в кабинете без окон. Увидев окровавленное тело на полу, мальчик отшатнулся: он узнал Райко. Над телом стояли две женщины — Ичики-сан и та рыжая из отряда, который пытался захватить их с Йоите в плен.

— Поздравляю тебя с успехом, Михару-кун, — безмятежно произнесла Ичики. — Теперь, когда тебе подвластен весь мир Набари, не мог бы ты сделать маленькое одолжение для своей бывшей госпожи? Ведь я осталась одна по вине твоего приятеля. Слепой женщине тяжело прожить в одиночестве. А тебе ничего не стоит вернуть мне зрение.

— Ичики-сан, прошу вас, — взволнованно прокричала рыжая. — Тут каждая секунда дорога, у него же печень разорвана, кровь уходит!

— Райко жив? — воскликнул Михару.

— Пока да!!! — заорала рыжая. — Но через минуту умрёт, если ты будешь копаться!

Михару уже и сам понял, для чего его сюда притащили. Он опустился на колени возле Райко, и энергия Шинрабансё тут же потекла по его рукам, собираясь в светящийся шар над раненым. В помощи феи Михару более не нуждался — по крайней мере, для такого дела, как лечение. Он видел, как энергия проникает в разодранные ткани и соединяет их. Кровь снова побежала по сосудам, сердце забилось чаще, дыхание восстановилось, и страшная рана затянулась за пару минут. Веки Райко дрогнули, и рыжая бросилась к нему. Михару заметил, как она что-то вынула из кармана, но всё его внимание было поглощено работой с энергией. Он делал это впервые в жизни, и чувство было удивительным: он словно проник в сознание Райко и ощущал на себе, как смерть отступает.

— Браво, юный мастер Шинрабансё, — всё так же невозмутимо сказала Ичики, и Михару в который раз подивился её проницательности. Она же ничего не видела! — Ты, верно, устал? Или хочешь наказать меня за то маленькое недоразумение, что между нами произошло?

Новая способность не утомляла Михару, наоборот — он почувствовал себя сильным, как никогда. Ему захотелось срочно побежать к Раймэй и сообщить ей, что брат жив, но Котаро за его спиной настойчиво попросил:

— А теперь помоги Ичики-сан. Прежде чем спасать Йоите, ты должен закрепить своё умение.

— Я помогу вам, — сказал Михару, глядя в слепые глаза Ичики. — Но не потому, что боюсь вас или сочувствую вам. Просто я хочу, чтобы вы своими глазами увидели, что натворили вместе с Хаттори-Ханом. — И он направил энергетический шар к её голове.

Ичики вздрогнула, и её привычная улыбка пропала. Когда желтоватый свет коснулся её век, она вскрикнула, словно от боли, и открыла глаза. Михару с удивлением отметил, что они голубые, как вода.

— Благодарю тебя, Михару-кун. Теперь можешь отправиться к своему другу Йоите.

— Сегодня погибло много людей, — хмуро ответил Михару. — После того, как вылечу Йоите, я должен попытаться спасти тех, кому ещё можно помочь. Вы видели, что творится на улице? Посмотрите. — Он погасил сияние энергии, снова став обычным человеком, и обернулся к Райко. — Странно, почему он до сих пор не очнулся?

Сзади ему в шею вонзилась игла, и он закричал от неожиданности и боли.

— А вот орать не надо, — сказал тот, кто выдавал себя за Котаро, и снял маску. Михару, падая, вспомнил, где его видел: это был подельник рыжей из особого отряда. «Йоите!» — хотел позвать мальчик, но крик замер на губах. Последней мыслью было: «Они помешают мне спасти Йоите. Как глупо я попался…» Через минуту он глубоко спал.

— Что встал? Неси по одному! — приказала Шигуре.

— В лифт? — спросил Коу, легко поднимая спящего Михару.

— А куда ещё? Обратно на поляну? — съязвила Шигуре и проводила его глазами. — Спасибо, что разрешили, Ичики-сан, — поблагодарила она и почтительно поклонилась. — Я знала, что вы, как женщина женщину, меня поймёте. Теперь я пойду за вас в огонь и в воду.

— Вот как превратна судьба, — горько усмехнулась Ичики. — Ты получила мужчину, а я потеряла…

— Ну, вы тоже в накладе не остались, — позволила себе вольность Шигуре. — По мне так зрение в сто раз важнее мужика. Даже в тысячу.

— Дело ещё не закончено, — напомнила Ичики. — Мы должны переправить их в бункер и замести следы.

Вернулся Коу и попытался взвалить на себя Райко, но чуть не упал.

— Чёрт, вот здоровый кабан.

— Это ты слабак, — фыркнула Шигуре и взяла бесчувственное тело за ноги. — Давай быстрее, пока сюда кто-нибудь не припёрся.

Они все перебрались в секретный лифт, где уже лежал Михару. Ичики по привычке не открывала глаз.

— Я понимаю — мальчишка Шинрабансё. Но вакачи-то зачем? Он же предатель, — спросил Коу, нажимая предпоследнюю снизу кнопку. — Его же сам предводитель пустил в расход.

Пол упал, и лифт с гулким звуком поехал в подземелье.

— Смерть была бы слишком лёгкой расплатой за предательство, — загадочно ответила Ичики. — Надеюсь, вы оба поняли, что после смерти Хаттори-хана главой Кайросю являюсь я?

— Моя госпожа, — склонилась в поклоне Шигуре и двинула кулаком Коу, чтобы тот сделал то же самое.

— Присягаю на верность моей госпоже, — поклонился боец Татегами.

— Прекрасно. Коу-кун, поправь им головы, чтобы не задохнулись, — велела она, и парень склонился над Михару, чтобы выполнить приказание.

Шигуре видела, как Ичики молниеносно выхватила кинжал из-за пазухи и со всей силы всадила его Коу в спину — но и ухом не повела. Решения госпожи не обсуждались. Лифт стал. В зловещей тишине Коу рухнул на пол, заливая всё кровью.

— Жаль, он был хорошим ниндзя, — сказала Ичики и протёрла лезвие краем одежды убитого. — Но он знал, что мне вернули зрение. А тайна, известная троим — уже не тайна. Запомни, Коу убили друзья Рокудзё. Благо там наверху всё и так залито кровью. Что ж, пора вызывать охрану. Не самим же нам тащить пленников в их камеры.

И она достала из рукава кимоно рацию.

***
Сообщение пришло на пятую ночь. Телефон был поставлен на беззвучный режим, но краем глаза Сарунобу видел, что экран вспыхнул. У дверей палаты всегда кто-то дежурил, и днём возле него толпилось много посетителей, но по ночам он был один. Сарунобу схватил телефон с тумбочки. Так и есть — с неизвестного номера прислали секретный мессенджер.

Установив его, он положил телефон обратно и снова улёгся, изображая полутруп. Отчего-то ему стало спокойнее. Пока всё шло по плану, оставалось лишь дождаться первых указаний. Постель была мягкая и тёплая, он отродясь в таких не спал, жалко лишь, что нельзя вертеться как угодно — Таро строго-настрого приказал лежать на спине и не открывать глаза. «Пять дней будешь трупом лежать, понял? А то из-под земли достану», — напутствовал он его, когда они с дерева наблюдали за кутерьмой на поляне. Труднее всего было бороться с голодом и жаждой, но Сарунобу был терпелив, а ночью ему приносили еду ниндзя-стенолазы из Кайросю, залезая в окно. Он совсем извёлся от безделья и неподвижности, но уговаривал себя потерпеть, ведь оставалось совсем немного.

Экран снова вспыхнул, и Сарунобу прочитал сообщение: «Утром придёшь в сознание. Заучи эти фразы и отключи мессенджер». Далее следовал небольшой текст, который нужно было высказать учителю Кумохире. После этого велели действовать по обстоятельствам до получения следующих указаний.

Наутро он честно пришёл в сознание.

— Где Йоите? — по инструкции спросил он учителя, когда тот попытался вернуть его в палату.

***
А в это время настоящий Михару колотил руками в стеклянную дверь своей тюрьмы — такой роскошной и уютной, но без единого окна. Он десятки, сотни раз пытался вызвать Шинрабансё, но его только что обретённая способность будто в воду канула. Что-то не давало ему пользоваться древней энергией. В порыве отчаяния Михару надрезал себе руку листом бумаги, но ранка не затянулась сразу, а заживала долго, как у обычного человека.

— Райко бесится, — мрачно заметила Шигуре, когда они с Ичики пили чай. — Я велела убрать все ножи. А то он грозился сделать харакири.

— Может, позволить им видеться? — предложила Ичики, сделав малюсенький глоток из фарфоровой чашки с драконами. — Райко будет чувствовать себя ответственным за Михару и не допустит глупостей.

— Вы, как всегда, видите больше других, госпожа.

— А малышу Михару нужно показать видеозаписи его друзей, чтобы не скучал. Думаю, ему интересно будет узнать, что его лучший друг Йоите медленно и мучительно умирает без помощи Шинрабансё, — и Ичики прищурила глаза в едва заметной улыбке.

***
Сарунобу шёл в указанном направлении. Стоял тихий весенний день, и воздух был прозрачен, как стекло. Строгий католический собор с цветными витражами виднелся издалека, напомнив ему о родной Америке. Сарунобу в десятый раз мысленно повторил дурацкую тираду, которую ему скинул Таро на месседжер, и помолился всем богам, чтобы дали силы выдержать общение с жутким человеком, похожим на скелет.

«Говори с ним как можно безразличнее, чтобы вогнать его в ещё большую депрессию, — писал Таро. — Чтобы он сам захотел сдохнуть. Но не переборщи». «Это мы умеем», — ответил Сарунобу. И то правда — достаточно вспомнить База и компанию… Вот бы они обзавидовались, если бы увидели его сейчас!

Пять кошмарных дней, проведённых в постели, остались позади. Впереди был ещё один месяц испытаний — если этот тип раньше не сдохнет — а потом свобода! Сарунобу заранее строил планы, куда поедет, что купит, с кем из девчонок закрутит роман. Вот только бы выдержать этот проклятый месяц. Мысленно плюнув, он взялся за массивную ручку двери собора.

4. Ичики-сан готова продолжить дело покойного предводителя

В секретном месте, в большом квадратном зале, обставленном в классическом стиле эпохи Мэйдзи, проходил совет клана Кайросю. Место Хаттори пустовало. Рядом на шёлковой подушке, расшитой цветами, восседала Ичики в траурных одеждах, чуть поодаль от неё — Шигуре. Трепетало пламя свечей, тронутое случайным ветерком снаружи, да постукивала колотушка над родником во дворе. Всеобщее напряжение повисло в воздухе.

Слово держал самурай лет сорока с непроницаемым лицом:

— Совсем недавно мы отдали последние почести Тодзюро Хаттори, предводителю клана Кайросю. Сегодня мы собрались в этом зале для важной церемонии — мы должны официально выбрать нового предводителя. Думаю, все знают, что в эти нелёгкие дни все тяготы по руководству взвалила на себя Ичики-сан. Благодаря её оперативным действиям улажены отношения с полицией, разрушения списаны на природную катастрофу и уже отстраивается крыло здания управления. Я полагаю, что Ичики-сан — лучшая кандидатура на роль предводителя. Ей более, чем кому-либо, известны тайны Кайросю и планы Хаттори-хана, которые он не успел воплотить в жизнь. — Он поклонился и замолчал.

— Благодарю за доверие и тёплые слова, Таро-кун, — ровным голосом произнесла Ичики, не открывая глаз. — Мне пришлось нелегко — я потеряла Хаттори-хана. Из моего особого отряда Татегами в живых осталась одна Шигуре. Энергия Шинрабансё по-прежнему в руках враждебного клана. Но мне есть чем порадовать вас: мои разведчики выяснили, что этот мальчишка Михару в данный момент для нас не опасен. Он не намерен вообще использовать свой дар — по крайней мере, пока не вырастет. А до той поры у Кайросю будет тысяча шансов обратить дело себе на пользу. Если, конечно, вы изберёте умного и дальновидного предводителя.

— Никто не сомневается в уме и дальновидности Ичики-сан, — сердито и отрывисто сказал один молодой ниндзя. — Но сможет ли она руководить огромным кланом, не имея зрения?

Веки Ичики дрогнули, а улыбка стала чуть жёстче. Таро вскочил с места и прокричал:

— Ичики-сан видит больше, чем ты, даром что твои глаза здоровые! Она просчитывает любую ситуацию на сотню шагов вперёд. Даже покойный Хаттори-хан прислушивался к её мудрым советам. Ну, кто ещё желает высказаться? Кто не доволен её кандидатурой?

— Позволю себе заметить, — негромко сказал убелённый сединами самурай, — что меня порой пугали методы Ичики-сан. Не уверен, что излишняя жестокость всегда идёт на пользу клану. Хотя в мудрости и дальновидности госпожи я никогда не сомневался.

— Благодарю на добром слове, Тэкэхиро-сама, — ответила Ичики. — В любом случае, стану я главой клана или не стану, ваших слов не забуду.

По собранию прошёл ропот. Таро снова взял слово:

— Подумайте о том, что мы уже сделали, и что нам предстоит сделать. Кайросю и так уже стали самым могущественным кланом. Ичики-сан готова продолжить дело покойного предводителя, и под её руководством мы достигнем небывалых успехов. Кто мог бы нести это бремя, кроме неё? У вас есть предложения? — он выдержал паузу, но никто не издал ни звука. — Хорошо. Проголосуем. Кто против назначения Ичики-сан новым предводителем?

В гробовой тишине поднялось две руки, потом одна из них опустилась.

— Один, — холодно сказал Таро. — Кто за то, чтобы Ичики-сан стала нашим предводителем?

С шумом поднялся лес рук, и Таро улыбнулся. Вопрос был решён. Собственно, он был решён загодя, но нужна была официальная церемония. Ичики встала, благосклонно улыбаясь.

— Я благодарна моим доблестным самураям и обещаю управлять кланом по чести и справедливости, — сказала она. — И приступлю к решению насущных вопросов прямо сейчас. Как вы знаете, в последнем сражении погибло много моих верных слуг, — она склонила голову и помолчала. Кто-то из самураев обронил слезу. — Отряда Татегами больше не существует. Поскольку я осталась одна и не могу передвигаться без поводыря, назначаю Шигуре моим личным телохранителем. — Шигуре встала и поклонилась ей. Ичики продолжала: — И первое, что я сделаю на посту руководителя — наберу новый особый отряд. Этим займётся Шигуре.

Та снова поклонилась. Ичики дала ещё несколько указаний по ремонту здания и перешла к обсуждению других важных дел. У клана Кайросю снова был предводитель.

***
Прыгая через две ступеньки, Сарунобу взбежал по лестнице и с размаху отворил бамбуковую дверь бабушкиного кафе.

— Бабуля, я дома! — прокричал он, промчался через всё помещение и швырнул школьную сумку в свою комнату. — Я ненадолго отойду! — и выскочил вон.

— Купи сушёного тунца! — крикнула бабушка ему вдогонку.

Но не успел он сбежать вниз, как в кармане завибрировал телефон. Теперь Таро немного изменил условия и велел держать мессенджер всегда включённым, и Сарунобу честно отрабатывал свой хлеб. Сообщение заставило его убавить прыть.

«Ты что, нарываешься? Мало того что ты на целый дюйм выше, чем нужно, так ещё и горлопанить вздумал? Тебя же раскусят! Тот старый хрен в кафе сейчас убеждает твою бабку, что тебя подменили. Если не хочешь снова иметь дело с Ичики-сан — думай головой».

«Ладно, вкурил. Больше не повторится, — написал Сарунобу. — А откуда ты знаешь, что творится в кафе?»

«Там установлена видеокамера. Кстати, отучайся от чикагских привычек. В Японии старших уважают — даже в мире Набари, поэтому называй меня на «вы» и добавляй «сан». Понял?»

«Ага, ща шнурки поглажу», — ответил Сарунобу и сунул телефон в карман. Вприпрыжку он больше не бежал, выпрямил спину, словно проглотил кочергу, напустил на лицо апатичное выражение и взял курс на дом Ханабусы. Потом не выдержал, опять взял телефон и набил сообщение:

«Слушай, шеф, мы так не договаривались. Ты мне гнал, что ему остался месяц. А он до сих пор живёхонек. Сколько мне ещё терпеть?»

«Завали хлебало и не возникай, — ответил Таро. — Будешь вякать — в бараний рог скручу».

Сарунобу вздохнул, мысленно выругался и натянул на лицо любезную улыбку, так как у автобусной остановки его ждали белобрысый очкарик и симпатяшка с косичками.

***
Почему Йоите решил связать шарф, а не написать рассказ или нарисовать что-нибудь? Ведь этот вид рукоделия — довольно странный выбор для парня. Но у него были свои причины — ему непременно нужно было, чтобы последний подарок для Михару напоминал о том, другом шарфе, что связала Ханабуса.

В каком-то смысле это был скрытый упрёк. Михару после той трагической сцены на поляне стал каким-то чужим, хладнокровным, словно и не друг вовсе. Когда в соборе он спокойно согласился оставить всё как есть, Йоите был в шоке. Не тех слов он ждал от Михару!

Да, нужно признать, что он сглупил, попросив своего друга, повелителя могущественной древней энергии, ничего не делать. Во всём была виновата проклятая депрессия и ледяное приветствие Михару. «Я-то думал, ты будешь со мной спорить», — хотел сказать Йоите, но гордость удержала его. А потом болезнь отобрала и силы, и желания, и ему стало всё равно. Последние дни он вязал по инерции, порой забывая, что побудило его начать работу.

Но сегодня с самого утра он почувствовал прилив сил. Снова пришли воспоминания — о том, как они с Михару ездили смотреть дом семьи Кода, как Юкими готовил лимонад, как весело проходили посиделки с друзьями в уютном доме Ханабусы, и тяжёлая депрессия снова навалилась на него, будто специально ждала, когда ему станет лучше. Йоите понял важную вещь. Как бы ни относился к нему лучший друг, как бы ни обижал его своим безразличием, так похожим на презрение — это не должно повлиять на его выбор.

Отвергнуть возможность спастись из-за дурацкой обиды на Михару? Это же так глупо! Сегодня боли немного отступили, давление наконец-то повысилось, дыхание стало свободнее, и разум прояснился. Йоите, очнувшись от многодневной полудрёмы, понял, что хочет жить, и испугался. Испугался, что не успеет снова попросить Михару о том, о чём просил в развалинах страшного подземелья. Или не осилит подобрать нужные слова.

Распухший от непривычной работы палец снова укололся о спицу. Две лицевые, две изнаночные…

***
Комната Михару была просторной и уютной. Иногда здесь начинался лёгкий беспорядок, и тогда приходил человек в серой форме и маске, чтобы навести чистоту. Он никогда не отвечал на вопросы Михару — видимо, начальство не велело. Этот же человек выполнял роль тюремщика, когда Шигуре и Ичики-сан отсутствовали.

Мальчика не всегда запирали на ключ. Большую часть времени он мог бродить по всему этажу, ему был открыт доступ в библиотеку и спортзал, но чаще всего он проводил время в большом и светлом холле, отделанном в традиционном стиле. Здесь стояли деревья-бонсай, абстрактные фигуры из камня, свечи и фонтанчик.

В последние дни он и Райко старались держаться вместе, и основной темой их разговора были планы побега. Райко трезво оценивал ситуацию, но ради Михару старался поддерживать спасительную иллюзию. С каждым днём мальчик погружался всё глубже в пучину тоски.

— Они каждый день кидают мне по внутренней сети видео наших друзей, — глухо сказал Михару. — Вчера я чуть не разбил ноутбук, когда увидел Йоите. Он уже не ходит, ему срочно нужна помощь! Ичики-сан всё время обещает, что выпустит меня, но сколько можно тянуть?

— Нужно надеяться на лучшее, — уклончиво ответил Райко. Сам-то он давно понял, к чему клонит голубоглазая ведьма, но не хотел лишать Михару последней надежды. — Знаешь что? Не смотри эти записи. Вообще не смотри. Мне тоже поначалу показывали, как изводились Гау и Раймэй, и я лез на стенку. Теперь чуть легче стало.

— Мне не стало, — чуть не со слезами сказал Михару. — Мне с каждым днём всё хуже. Шинрабансё опять недоступна, я не могу вырваться отсюда и спасти Йоите. Но и ждать, когда Ичики-сан нас выпустит, я тоже не могу. Я разрываюсь, понимаешь?

— Отсюда непросто вырваться, — задумчиво проговорил Райко. — Но мы обязательно перехитрим их. Когда нам не позволяли общаться, было же хуже, правда?

— Мне тут всегда одинаково плохо. Этот гад, который изображает меня, постоянно попрекает Йоите, напоминает о том, о чём я бы никогда не напомнил. «Это из-за тебя погиб Хаттори-сан. И Райко-сан тоже погиб из-за тебя»… Они же не знают, что ты жив! Скажи, Райко, откуда они взяли точную копию меня? Это что, действие одной из секретных техник?

— С этим-то как раз нет вопросов. У каждого человека на земле есть двойник, иногда даже несколько. Проблема только в том, чтобы его отыскать. С теми средствами, которыми обладал предводитель, это вообще не представляло труда. — Райко готов был говорить о чём угодно, лишь бы отвлечь Михару. Ему самому тоже было несладко, но он отлично понимал, что Михару сейчас хуже стократ. Ичики придумала жестокую пытку.

— Если они дадут Йоите умереть, я тоже умру, — твёрдо сказал Михару, глядя в стеклянную дверь.

***
В том же бункере этажом выше две женщины — одна в классическом кимоно, другая одетая как уличная шпана — занимались чайной церемонией.

— Всё идёт по плану, — сказала Шигуре и отхлебнула добрый глоток.

Ичики улыбнулась одними глазами.

— Я бы могла поучить тебя манерам, но для тебя это не самое важное. Ты боец и моё доверенное лицо. Мою тайну знают ещё несколько человек: слуга, Таро, оба пленника, четверо из охраны… К сожалению, сделать круг посвящённых более узким я не могла. Коу был ненадёжен, а то и он сейчас сидел бы с нами. Кстати, как твои отношения с Райко-куном?

— Никак, — мрачно ответила Шигуре. — Чуть не убил меня голыми руками. Хорошо, что я не оставила ему катану.

— Этого следовало ожидать!

— Вы бы хоть посоветовали мне что-нибудь…

— Не мне учить тебя обращению с мужчинами, справляйся как-нибудь сама. У тебя, к счастью, много времени, — и Ичики поднесла миниатюрную чашечку к губам, вдыхая аромат изысканного зелёного чая.

5. Я убийца. И не имею права на спасение

В бункере, в комнате для чайных церемоний, проходило собрание клана Кайросю, но присутствовали на нём далеко не все представители руководства — здесь собрались лишь те тринадцать человек, что были посвящены в секретный план «Автозамена». Ичики и её приближённые не собирались делиться столь важной информацией с широким кругом лиц, чтобы тайна о подмене мальчишки не вышла за пределы их маленького общества. Только эти тринадцать были в курсе, что настоящий носитель Шинрабансё упрятан глубоко под землёй. А о том, что Ичики теперь может видеть, из присутствующих знали лишь Таро и Шигуре. Работников с нижнего этажа к собраниям не допускали. Те хранили тайну надёжно — Ичики пообещала лично прикончить их семьи в случае утечки информации.

Несмотря на официальность собрания, атмосфера царила дружеская и непринуждённая. Беседа скорее походила на встречу одноклассников, чем на совет тайного общества.

— Йоите совсем плох, — в своей обычной бесстрастной манере сказала Ичики. — Возможно, он не дотянет до утра. Шигуре-тян, как там поживает мальчишка Шинрабансё?

— Всё в лучшем виде! Аж кулаки разбил о дверь, проклинает меня круглосуточно. Я ему нарочно побольше видео подкидываю, чтоб позлить. Не хотите сегодня вместе со мной туда спуститься, чтобы посмотреть?

— Я не могу тратить на него время. Для того я тебя и сделала доверенным лицом, чтобы ты выполняла за меня часть работы.

— Как бы она не перестаралась, — заметил Таро. — Рокудзё на грани, как бы не натворил чего. Тогда мы все окажемся в дураках.

— Эмоциональный накал как раз необходим, чтобы этого избежать. Когда с Йоите всё будет кончено, жажда мести даст малышу Михару силы выдержать годы заточения.

— Ну и как он в таком случае перейдёт на нашу сторону, если будет мечтать нам же отомстить? — продолжал Таро.

— А это уж предоставьте мне, — улыбнулась Ичики. — Какой ароматный сегодня чай!

***
Каждый день, каждый божий день эти двое зануд сопровождали Сарунобу в гости к человеку-скелету. Иногда к ним присоединялся чернявый мальчишка с наивным выражением лица, и тогда Сарунобу легче переносил их компанию: они трое болтали, а он был вроде как сам по себе. Симпатяшка с косичками заглядывалась на этого Гау, или как его там, и Сарунобу решил не испытывать судьбу. В конце концов, симпатяшек в школе достаточно.

Там, в Чикаго, он тоже когда-то ходил в школу, но единственное, чему выучился — это читать по слогам английские буквы. Слава богу, японской грамоте его обучила мама. Хорош бы он сейчас был без родного языка… Разумеется, по всем школьным предметам его знания отвечали выражению «ни в зуб ногой», но старина Таро честно выполнял задания за него и присылал готовые файлы на мессенджер. Проблемы возникали только при устных ответах, и, чтобы скрыть подмену, высшее руководство Кайросю обеспечило его медицинской справкой о нарушении речи.

Симпатяшка с кем-то мило болтала по телефону, когда к остановке, откуда они обычно уезжали после школы, подкатил автобус.

— Гау позвонил, что задерживается! — Раймэй захлопнула телефон-раскладуху и посмотрела на Сарунобу. — Как быть?

— Тогда вы подождите его, а я поеду на этом автобусе, — сказал он, радуясь возможности прокатиться одному, и прыгнул в салон. Двери захлопнулись.

«Загнись сегодня, что тебе стоит! — мысленно обратился Сарунобу к Йоите. — Ты и так уже одной ногой в могиле. У меня уже сил нет изображать твоего другана». Он шёпотом повторил фразу, которую ему велели произнести, когда человек-скелет умрёт: «Я никогда не забуду тебя, Йоите!» — и в который раз представил, как будет рыдать и хватать за руки мёртвое тело.

Мертвецов Сарунобу не боялся — чего-чего, а этого добра он в трущобах насмотрелся по самое не могу. Даже был свидетелем, как одного чувака замочили — после того случая Баз и его ребята целый месяц ходили тише воды ниже травы. Убийцу всё-таки нашли и посадили — это был один из их компании. До сих пор, дуралей, сидит. Просто чудо, что Сарунобу вытащили из того ада. Ради нормальной жизни можно немножко и помучиться.

***
С ужасом Йоите осознал, что силы снова оставляют его. Михару всё не было, и он прошептал:

— Неужели это было «улучшение перед смертью»?

Что, если он не дождётся друга? Или просто не решится попросить о помощи? Если Михару опять будет таким безразличным, каким был всё время после пробуждения Шинрабансё, то у Йоите и впрямь может не хватить духу. Как жаль, что рядом нет Ханабусы-сан! У неё всегда находились нужные слова для поддержки. Но поделиться переживаниями сегодня было не с кем.

Йоите никогда не чувствовал себя таким одиноким. Михару почти не разговаривал с ним, как друг он давно исчез. Словно вместо Михару к Йоите приставили деревянного болвана, который механически произносит дежурные фразы: «Привет, Йоите!» — «Сделать тебе чай?» — «До завтра, Йоите!»

А главное — глаза. Они были того же цвета, что и раньше, но теперь стали холодными и пустыми. Во взгляде Михару появилось что-то жуткое, звериное, что отдаляло Йоите от него всё дальше и дальше. Из последних сил вывязывая ряд петель, Йоите думал о том, что Михару уже не друг, а бывший друг. И при виде ледяного и чужого взгляда просьба о помощи опять застрянет в горле…

«Его можно понять, — с горечью думал Йоите. — Он молодой, здоровый, ему надоело нянчиться с умирающим. Я скучный. Не то что бегать — ходить не могу, и поговорить со мной не о чем. Он просто устал от меня. Но как же обидно!»

И снова лавиной накатили угрызения совести за убийства, совершённые на службе у Хаттори. Наверное, Михару тоже наконец-то понял, что связался с убийцей, и продолжает общаться с ним лишь формально — из милосердия, а сам ждёт не дождётся его смерти. Спросить его Йоите не решался — боялся. То ли того, что друг солжёт, то ли того, что скажет правду.

«Я убийца. И не имею права на спасение», — подумал он, и его почерневшие руки дрогнули.

***
— Привет, Йоите! — весело сказал Сарунобу, усаживаясь прямо на пол открытой веранды. — Я сегодня пораньше.

— Привет, — грустно улыбнулся человек-скелет. — Как дела в школе?

— Нужно подготовиться, завтра очень важный урок, — медленно, как учили, ответил Сарунобу и раскрыл учебник. Как ни долбили ему Ичики и Таро, что настоящий Михару должен уделять другу много внимания, Алан Фу не мог преодолеть отвращения перед этим прокажённым. Даже сейчас он постарался сесть как можно дальше от него.

Особенно его бесило, что этот парень вяжет. Сидит и работает спицами, как старуха, да ещё в кресле-качалке, да ещё укутанный в плед — глаза бы не глядели! Сколько раз Сарунобу хотел двинуть вязальщику с ноги — удерживал его только страх перед Кайросю.

Книжка была неинтересной, и Сарунобу ни слова в ней не понимал, но старательно изображал чтение. Потом захотел пить. Встал. Взлянул на Йоите и, изображая заботу, спросил:

— Будешь чай? Или что-нибудь другое принести?

— Лимонад, — попросил тот.

— Ладно, — ответил Сарунобу и поспешил на кухню, но Йоите не отцеплялся:

— А когда ребята вернутся?

— Уже вот-вот, — бодро ответил Сарунобу и мысленно прибавил: «Ну когда же ты наконец сдохнешь?»

В холодильнике он нашёл три жестянки какого-то прохладительного напитка, одну выпил сам, а две вылил в стаканы, ворча себе под нос:

— Сойдёт за лимонад, один чёрт ты ничего не чувствуешь. — И, чуть громче: — Уже несу!

Не услышав ответа, окликнул Йоите и вышел с подносом в руках на веранду. То, что он там увидел, заставило его похолодеть. Ни одна японская страшилка, рассказанная старым соседом вечером на кухне, ни одна тюремная байка из трущоб, которыми пугал его Баз, не приводили Дохляка в такой суеверный ужас.

То, что Йоите больше нет, он понял сразу. Но вместо мёртвого тела он увидел пустую одежду, ещё хранящую форму человеческой фигуры. Чтобы не уронить поднос, Сарунобу поставил его на пол. Сердце билось как бешеное, а мозг уже лихорадочно придумывал хоть какое-нибудь разумное объяснение: может, ему отрезали голову и руки? Дрожащей рукой Сарунобу потрогал серый свитер, но, не обнаружив под ним ничего, машинально схватил вещь, понюхал. Может, скинул шмотки и сбежал? Нет, не успел бы. Или по нему шарахнули ядерным оружием, которое сжигает плоть, но оставляет целой одежду? Есть такое оружие, Баз рассказывал! Но тогда здесь всё вокруг радиоактивное! Сарунобу бросил свитер обратно и увидел ярко сияющие искры, отлетающие в небо от кресла-качалки. Радиация! В полнейшей панике, заикаясь, он произнёс заученную фразу:

— Я никогда… тебя… не забуду. Йоите.

Со страху перепутал порядок слов, но его, кажется, никто не слышал. У ворот раздались голоса неразлучной троицы, и Сарунобу приготовился отыграть последний акт своего фарса. Он напустил на себя похоронный вид, встал по стойке «смирно» возле опустевшего кресла… И вдруг понял, что ОТМУЧИЛСЯ. Радиация там или не радиация, но ему никогда больше не придётся возиться с этим полутрупом. Оставалось самое трудное: сохранить сейчас правильную мину и не пуститься в пляс.

***
Голубые глаза Ичики неотрывно следили за происходящим на экране. На её точёном лице, не тронутом годами, застыла едва заметная холодная улыбка.

— Это тебе за Хаттори-хана, — тихо произнесла она, глядя, как от кресла-качалки отлетает сверкающая пыль, в которую Кира превратила тело Йоите. — Надеюсь, ты хорошо помучился за эти месяцы, — и она поднесла к губам бокал красного вина.

Ичики сидела перед ноутбуком одна в своей комнате в бункере. Здесь было уютно, чисто и красиво. В этой комнате Ичики могла заниматься икебаной сколько хотела, не опасаясь, что за ней подсмотрят. Возвращение зрения стало для неё словно вторым рождением. Видеозаписи ей поставляли по внутренней сети, по той же сети она раз или два писала официальные сообщения Михару от чужого имени: о том, где он находится и что его ждёт в ближайшие годы, если он не перейдёт на сторону Кайросю. Чаще ему писали Таро или Шигуре — первый угрожал, а вторая издевалась.

Травля тоже входила в расчёты Ичики — но до определённого времени. Сегодня Шигуре получила официальный приказ оставить Михару в покое. Со смертью Йоите план «Автозамена» вступил во вторую стадию.

***
Райко, как старший, всегда держал себя в руках. Он не терял самообладания, когда их попытки сбежать пресекались на корню и когда рыжая бестия выкрикивала с балкона обидные слова. «У меня отобрали фамильную катану, но у настоящего самурая и ладонь может стать мечом», — подумал он однажды и содрогнулся от такого сравнения. Удар Хаттори, едва не стоивший Райко жизни, запомнился навсегда и снился теперь в страшных снах.

Ежедневные тренировки были основным занятием Райко в заточении. Он превратил в додзё свою комнату с нехитрым убранством, по несколько часов в день отрабатывая бой с тенью. Имитацией кинжала была свёрнутая бумага для каллиграфии, удушающим шнурком работал кабель от компьютера. Беспроводной связи, за исключением рации, в бункере не было, а рация пленникам не полагалась.

(Вот только ничуть не помог этот кабель, когда Райко попытался неделю назад обезвредить служителя. В комнату тут же пустили усыпляющий газ, после которого Райко несколько дней натыкался на стены. Добрая Шигуре даже бросила ему с балкона пачку таблеток от головной боли, насмехаясь по-чёрному. Служители, как он позже догадался, не зря скрывали лицо: под маской ниндзя они носили респираторы на случай такой вот непредвиденной ситуации).

Но он не сдавался и не терял надежды. Будь он один — может, и впал бы в прострацию, но из-за Михару держался. В присутствии ребёнка нельзя раскисать! И Райко вновь и вновь делился с ним планами побега. Попытки привлечь мальчика к тренировкам каждый раз оканчивались провалом — тот совсем извёлся, раз за разом пересматривая присланные видеозаписи, и последние дни ходил как в бреду. Привычное выражение апатии на его лице сменилось отчаянием.

Райко тоже видел эти записи. Не зная, до чего могут довести Михару тюремщики, он тщательно изучил содержимое аптечки — просто на всякий случай. Чтобы быть готовым ко всему. Успокоительных не было, и он потребовал их у служителя. Тот и ухом не повёл, но на следующий день принёс.

Бусидо учит просчитывать свои действия на тысячу шагов вперёд. Будущее виделось безрадостным. Ясно, что Кайросю пальцем не шевельнут, чтобы спасти друга Михару — Йоите им больше не нужен, и от него решили избавиться. Здесь, в подземелье, у Райко было достаточно времени, чтобы пересмотреть свою жизнь. «А ведь я не лучше. Хладнокровно убивал всех, на кого показывал Хаттори-хан. Вот и пришла расплата! — думал он. — Мне больше некому служить. Могу ли я называть себя самураем — без меча, без господина?»

Тихо звенела вода в искусственном роднике. Декоративная свеча таяла в колбе с каллиграфической надписью «Жизнь иллюзорна». Из динамика в стене раздавались приглушённые звуки кото — эту музыку Райко выбрал сам. По странной иронии судьбы его и Ичики музыкальные вкусы совпадали. Классическая минорная мелодия в пентатонике разрывала душу. Это была песня осени, настроение мрачного ноябрьского дня, серого неба, моросящего дождя и безысходности.

Горестный крик раздался из комнаты Михару, и Райко бросился туда сломя голову, предчувствуя недоброе.



6. Я, Симидзу Райко, присягаю тебе на верность

Шигуре часто вспоминала Коу. С ним было удобно работать. Даже немного жаль, что его убрали. И странно, ведь он сам тогда помог Ичики выбраться во время землетрясения. Но госпоже виднее, она считала его болтливым. Как-то раз, когда об этом зашла речь, Ичики сказала:

— Поменьше времени проводи с гаджетами. Это за них поплатился жизнью Коу. Слишком подолгу сидел в интернете, не заботясь о секретности. Через игру его могли вычислить. А там и до допроса недалеко. И все узнали бы, что я снова имею зрение.

Шигуре всё поняла с первого раза и с тех пор не играла ни в одну игру.

По правде говоря, развлечений и без того было достаточно — чего стоило одно наблюдение за Райко. Впрочем, он регулярно разбивал все камеры, так что в конце концов осталось лишь три штуки: две в вестибюле и одна в комнате Михару. Издеваться над мальчишкой, посылая ему сообщения, тоже было приятно, но только что Ичики написала, что с сегодняшнего дня всё изменилось и пацана нужно оставить в покое. Шигуре стало любопытно, что же такого произошло, и она, пользуясь привилегией доверенного лица, постучалась в комнату госпожи.

— Это я, Шигуре.

— Знаю. Я узнала тебя по шагам. Входи, — ответила Ичики и с торжествующим видом предложила ей бокал вина. — Сегодня у нас знаменательный день! Всё прошло по плану, и Хаттори-хан наконец-то отомщён.

— Неужели… — Шигуре в гляделась в экран.

— Да. Йоите только что умер. Это было красиво — благодаря его лучшему другу Михару я всё видела своими глазами. Я получила двойное наслаждение: во-первых, увидела, как умирает мой злейший враг, а во-вторых, стала свидетелем редчайшего зрелища. Когда умирает мастер Киры, его тело превращается в золотую пыль, которая тут же поднимается вверх, рассеиваясь в небе. Я хочу написать хайку, но почему-то не складывается последняя строфа. Может быть, ты мне поможешь? Послушай:
Пыль золотая уносит
Душу врага в бесконечность.

Шигуре отпила залпом половину бокала и склонилась над ноутбуком, запуская видео с начала. Камера, на которую снимали веранду Ханабусы, крепилась на фонарном столбе, и сверху прекрасно было видно, как Сарунобу встаёт и уходит в дом. Когда Йоите растаял в воздухе, Шигуре не сдержала крепкого словечка. Ичики неодобрительно покачала головой.

— Извините, Ичики-сан. Сами видите, что я не гожусь для возвышенного. Но какая жуткая картина! Это не монтаж?

Ичики тихо и зловеще рассмеялась.

— Это лишь первое действие. Сейчас будет второе, — и она переключила на внутреннее видеонаблюдение.

При виде Михару, скорчившегося на полу, Шигуре криво улыбнулась:

— Что — малыш проводил друга в последний путь?

— Я отключила звук — он проклинал Кайросю такими словами, что даже мне стало неловко. А сейчас у него просто истерика. Тихая, поэтому можно послушать, — и Ичики тронула клавишу. Донеслись всхлипы, потом быстрые шаги. Женщины увидели, как в комнату ворвался Райко. — Тебя можно понять, — продолжала Ичики, снисходительно улыбнувшись. — Будь я помоложе, я бы тоже на него запала.

Райко бросился к мальчику, шепнул ему что-то на ухо, встал и резко глянул вверх, прямо в камеру. Схватив со стола тяжёлую книгу, запустил её прямо в экран — Шигуре инстинктивно отклонилась — и изображение погасло.

— Будьте вы прокляты, — услышали они его голос, а потом из динамика раздался громкий щелчок, и звук тоже отключился.

— Чёрт, на самом интересном месте, — прошипела Шигуре.

— Имей терпение! У нас впереди вечность. Или почти вечность… Ты ещё насмотришься на своего Райко, поверь мне. Сейчас он злой, и его лучше не трогать. Лучше давай обсудим, как тебе его окрутить. Ты не пробовала древнее искусство ворожбы?

***
— Они убили Йоите, — содрогаясь от рыданий, с трудом проговорил Михару. — Это я виноват! Я должен был догадаться, что это ловушка!

— Ты не виноват. Тебе прислали сообщение? Опять видео?

Мальчик кивнул. Райко просмотрел минутную запись, и при виде улетающей золотой пыли у него на миг закружилась голова — настолько чарующим и пугающим было это явление. А когда вновь глянул на Михару, то увидел, что тот лежит без сознания. Райко уложил его на кровать, кинулся к аптечке. Нашатырный спирт, марля — всё есть.

Едва придя в чувство, Михару оттолкнул его со словами:

— Уйди. Все уйдите. Не хочу никого видеть. — И отвернулся.

И тогда Райко сказал первое, что пришло в голову:

— Это не навсегда. Ты можешь вернуть Йоите. Ты же мастер Шинрабансё.

— Но он мёртв. Это невозможно, — возразил Михару, но в его голосе послышалась надежда, и Райко решил ухватиться за эту мысль.

— Ты — Владыка Набари! Для тебя нет ничего невозможного.

Мальчик сел. В его глазах стояли слёзы, лицо было искажено злостью.

— Ты нарочно так говоришь! Я не верю! Я потерял свою силу и не могу даже заживить маленькую ранку.

Райко посмотрел ему прямо в глаза и, стараясь говорить как можно более убедительно, произнёс:

— Я самурай. Я бы не стал обманывать тебя. Спасти друга действительно в твоей власти. И пусть сейчас, под землёй, ты не можешь использовать свою силу, но она всё равно с тобой. Когда мы отсюда выберемся, ты восстановишь справедливость и вернёшь Йоите к жизни.

— А когда мы выберемся? Вдруг пройдёт слишком много времени, и я ничего уже не сумею изменить?

— Над Шинрабансё не властно время. Ты должен верить в себя! Сколько бы дней, месяцев, лет ни прошло — однажды мы всё равно отсюда выйдем, и ради этого дня ты не должен сдаваться. И ради Йоите.

— Райко, я не выдержу. Я или сойду с ума, или покончу с собой. Это же ад! Никто не знает, что мы в плену — тебя считают погибшим, а за меня принимают этого клоуна. Как представлю, что он был рядом с Йоите, когда… когда… — он не договорил.

— Нужно держаться. — Райко встал на одно колено и склонил голову. — У меня отобрали катану. Мой бывший господин умер. Но я — самурай! И я никогда не сдаюсь. И я обязуюсь тебя поддерживать все эти годы и сделать всё для твоего освобождения. Я, Симидзу Райко, присягаю тебе, Владыке Скрытого мира, на верность и обещаю служить тебе до последней капли крови.

— Райко, ты что… — Михару умолк, поняв, что Райко серьёзен — с такими вещами не шутят. — Встань, пожалуйста. Я принимаю твою присягу.

Райко встал, прошёлся по комнате. Задержавшись возле ноутбука, удалил злосчастное видео, а потом, глядя в бесконечную горную даль классического пейзажа на стене, усталым и будничным голосом сказал:

— Да выберемся мы. Можешь не сомневаться. И вы ещё увидитесь с Йоите, вот посмотришь.

Райко не жалел о словах, вырвавшихся у него в случайном порыве. Теперь у него снова был господин, а у Михару была цель. Противник им достался опасный и сильный, но они не собирались сдаваться.

***
— Рокудзё продолжает меня удивлять, — сказала фея, глядя с высоты на группу подростков, гуляющих вдоль берега и шумно болтающих о школьных делах. — Когда я на прошлой неделе явилась ему, он перекрестил меня в воздухе и велел сгинуть.

— Это в его духе, — расхохотался Фума Котаро. Они расположились на ветвях дерева, с которого любили наблюдать за жителями Бантена, а заодно и за своими друзьями. — У него, не забывай, переходный возраст, да вдобавок он увлёкся католицизмом. Я уже раз пять видел его в том соборе.

— Но он был такой злой, что я даже испугалась. Представляешь? Я! Испугалась! Надо с этим что-то делать. Может, поговоришь с ним?

— Сомневаюсь, что это хорошая идея. Думаю, что он напугает и меня тоже! — Котаро, дурачась, сделал вид, что падает с дерева, дважды облетел вокруг ствола, почти не касаясь его, и снова сел на ветку. — Лучше пока оставить его в покое и подождать, пока он не вырастет. Как ты считаешь?

— Может быть, ты и прав, — задумчиво ответила фея, плавно опустилась на землю и превратилась в белую кошку.

— И мне пора по делам, — сказал Котаро, посерьёзнев, и завертелся в вихре листьев. Мгновение — и на ветвях не осталось никого.
***
В соборе было мало посетителей. Под сводами раздавались печальные звуки хорала. Полуденное солнце играло в витражах, завораживая взгляд. Сарунобу поставил свечку святой Деве Марии и попросил её, как мог, своими словами:

— Святая Дева, помоги, пожалуйста, моим маме и папе. Пусть они будут здоровы и обо мне не скучают. И прости мне обман. А я обещаю почаще заходить в церковь. А ещё не буду воровать, угонять чужие мотоциклы и задирать малолеток. — Он подумал немного и добавил: — Аминь.

Хорал перешёл в глубокий минор. Алану вдруг стало так тошно, что он опять ссутулился, как в самые худшие времена, и вышел на улицу. Это мама приучила его ходить в церковь. Она даже пыталась вбить в его глупую голову хоть одну молитву, но он был плохим сыном и не хотел молиться. В бога он не верил, и в Деву Марию тоже. Только пил пиво, курил всякую дрянь да водился со шпаной.

После похищения он возомнил себя счастливчиком, и думать забыл о своей семье. А недавно ему приснилась мама — она ругала его и плакала. Человека-скелета тогда уже не было, и Сарунобу начал тайком попивать пиво, которое ему продавал втридорога местный водитель уборочной машины. Тут, в Японии, всё было строго, и чтобы достать алкоголь, приходилось изворачиваться. «Скорее бы вырасти», — мрачно думал Сарунобу, когда выкладывал свои кровные карманные денежки этому типу в подворотне.

В кармане завибрировал телефон. Сарунобу вынул его, глянул на экран и чертыхнулся. «Выпрями спину, обезьяна, — писал Таро. — А то лично накидаю». Сарунобу выпрямился, изобразил на лице благодушие и зашагал в магазин. Бабушка велела купить к ужину сушёного тунца.


7. И ты однажды станешь учителем

    Комментарий
    Фанфик закончился на 6 части. Начиная с 7 главы идёт бессвязный поток мыслей и обрывки фантазий на тему, что там могло бы быть дальше, если бы этот фанфик продолжался.


Третья строка хайку так и не придумалась. Ичики вела двойную жизнь: утром, на поверхности, изображала слепую, а вечером спускалась в свой тайный бункер и всласть занималась икебаной — ведь теперь она могла видеть цветы. Она полюбила рисование, и акварельные краски навечно поселились в её столе рядом с пачкой рисовой бумаги.

Ичики управляла кланом Кайросю властно и справедливо. Никто ей не перечил. Новый отряд Татегами был набран и обучен, а Шигуре, её правая рука, следила за его ежедневными тренировками. Судя по её кислому виду, роман с молодым пленником не задался. От наблюдательной Ичики не ускользнуло, что её помощница, отчаявшись покорить сердце Райко, начала присматриваться к Таро, и повелительница клана с улыбкой наблюдала за её неуклюжим кокетством. Нет, Таро — птица высокого полёта, Шигуре до него как до звезды небесной!

Малыш Михару, очевидно, смирился с потерей и своей неволей, и Ичики оставила его в покое, предоставив слугам заботу о пленниках. Однажды, когда он подрастёт, она явится к нему и всё расскажет — всё, что ему необходимо знать. А пока пусть сидит в подземелье. Его темнице могли бы позавидовать все заключённые — она чиста, комфортна и достаточно велика, чтобы не чувствовать себя запертым в четырёх стенах.

Тем более что все его просьбы тут же выполняются. Как-то раз его товарищ по заключению потребовал тренировочное оружие, и Ичики распорядилась предоставить пленникам деревянные мечи, шесты и всё что душе угодно. А однажды Михару попросил бумажные книги, и ему привезли целый контейнер литературы — и учебной, и художественной. Глупо, конечно, в наше время читать на бумаге, но Ичики решила не чинить пленникам препятствий ни в чём. Лишь бы сбежать не пытались. А они и не пытались, и это было странно…

Глава клана Кайросю включила классическую японскую музыку, зажгла ароматическую свечу и погрузилась в медитацию. Завтра предстояло свести счёты с одним подозрительным человеком — немолодым самураем, который на совещаниях уже дважды смотрел в её сторону недостаточно почтительно.

***
— Устал? — спросил Райко.
Михару упрямо помотал головой и встал в стойку, замахнувшись деревянным мечом. Райко атаковал. Михару сделал обманный выпад и кувырком бросился ему под ноги, но Райко был словно невесомым: он мгновенно перелетел через него, оказавшись в трёх шагах, и снова атаковал. Михару едва успел встать на ноги и выставить вперёд оружие. Раздался глухой стук, и Райко сделал шаг назад, отсалютовав мечом.

— Я сам вижу, что медленно, — прерывисто проговорил Михару, восстанавливая дыхание. — Как думаешь, долго мне ещё отрабатывать?

— Не знаю, — ответил Райко. Его дыхание ничуть не сбилось. — В любом случае нельзя сдаваться. У каждого ученика своя скорость. Твой темперамент накладывает отпечаток на способность учиться.
— Я медлительный. И у меня плохая реакция, — обречённо констатировал Михару.

— Ну да, и что? Тебе просто придётся учиться в четыре раза дольше, чем остальным, но ты всё равно научишься.
— А ты кого-нибудь обучал раньше?
— Конечно. Все обучают. И ты однажды станешь учителем.
— И кого здесь учить? Плюшевого медведя этой рыжей дуры, которого она тебе подарила?
— Не вечно же нам тут сидеть.
— Ты оптимист, — хмыкнул Михару и, приладив меч к стенному креплению, покинул додзё.

С того ужасного дня прошло полгода. Михару ухватился, как за соломинку, за идею Райко, что с помощью Шинрабансё можно вернуть умершего друга. А чтобы не терять времени, ежедневно посвящал три часа тренировкам: утром, днём и вечером. Он бы и больше занимался, но Райко запретил — сказал, что нельзя давать организму слишком большую нагрузку. Как фехтование поможет вернуть тайную энергию, Михару не знал, но верил товарищу и отрабатывал каждое движение с несгибаемым упорством. Мозоли на ладонях уже перестали болеть и стали привычными, в руках появилась сила. И он чувствовал, что растёт.

***
Раймэй медленно брела по набережной, задумчиво глядя на воду. Услышав торопливые шаги, обернулась.
— Я искал тебя! — прокричал Гау. — Придёшь сегодня в додзё? — Она кивнула и продолжила путь. Гау пошёл рядом. — Вчера тебя не было, я забеспокоился.
— Много уроков задали.
— Ты в последнее время какая-то сама не своя. Что-то случилось?

Раймэй покачала головой.
— Гау. Ты сегодня Михару не видел?
— Нет, а что?
— Его и в школе не было.
— Наверно, где-нибудь гуляет со своей Сузу, или как её там.
— Он уроки стал прогуливать, ты в курсе? Боюсь, что он связался с плохой компанией.

— Да, Михару изменился. Я заметил, что он начал отдаляться от нас. Наверно, на него так повлияла смерть друга. Мне до сих пор плохо после гибели Райко… Прости.
— Мне тоже. Не могу поверить, что брата больше нет. Умом понимаю, но иногда кажется, что он рядом.

— Подожди… — Гау вынул из нагрудного кармана маленький брелок-амулет и протянул его Раймэй. — Я не расстаюсь с ним никогда. Это единственное, что осталось на память о Райко. Но пусть лучше этот амулет будет у тебя.

— Нет, спрячь, — твёрдо сказала Раймэй. — Ты имеешь на него больше прав.
— Но ты сестра Райко.
— А ты его ученик.
Гау спрятал брелок, и некоторое время они шли молча. Вдруг у Раймэй зазвонил телефон. Она схватила его и так взволнованно посмотрела на экран, словно ждала очень важного звонка, но тут же разочарованно сбросила вызов.

— Одноклассница, — пояснила она. — Каждый день зовёт меня вступить в какой-то клуб. Не хочу. Надоело. Все надоели. — И она, не оглядываясь, побежала к автобусной остановке.
— Раймэй! — закричал Гау, но догонять не стал. Раньше, буквально пару месяцев назад, пустился бы за ней, сказал бы что-то успокаивающее, но сейчас понимал, что это бесполезно. И уже не пытался взять Раймэй за руку при каждой встрече, зная, что гордая девчонка отдёрнет руку. А то и по носу щёлкнет. Поэтому он просто развернулся и пошёл в обратную сторону. До тренировки оставался час.

***
Михару сидел за компьютером, гоняя шарик по лабиринту, и вдруг вскочил, осенённый идеей.
— Райко! — позвал он. — Я кое-что придумал.
— Чего? — отозвался тот из своей комнаты.
— Мне нужны диски. Учебные диски по программированию. Хочу создать игру!

— Мало тебе игр? — удивлённо сказал Райко, появляясь в дверях.
— Мало. Они все не такие. Я хочу сделать свою, особенную. Попроси Таро, ну что тебе стоит? — Михару включил режим «чертёнка». — Скажи, что я хочу выучиться на создателя игр.
— А сам почему не попросишь?
— Я боюсь этого старого дьявола. Мне кажется, он читает мысли.
— Ладно, попрошу, жалко что ли. Идея, кстати, хорошая! Но это надо иметь жуть какое терпение — писать игру.
— Не беспокойся, у меня его хватит. И времени у нас предостаточно.

***
Ровно через сутки Рэй-тян во время уборки задержалась на минуту у рабочего стола Михару и высыпала перед монитором горсть флешек.
— Диски — вчерашний день, — сказала она хрустальным голоском, и Михару вздрогнул — никто из персонала ни разу ещё с ним не заговаривал. — В ближайшие десять лет они отомрут, как рудимент, и вся информация будет храниться на флешках. Здесь всё, что тебе нужно. Таро-сан пожелал тебе удачи в освоении новых материалов.
— Передай спасибо Таро-сану, — с улыбкой поблагодарил Михару.

Юная уборщица подмигнула ему и принялась пылесосить ковёр.