Скелет

Всем детям в деревне матери запретили праздновать Хэллоуин. «Ишь чего удумали, бесовский праздник отмечать!» Большой светильник Джека, тщательно и со знанием дела вырезанный мальчиком Вовой, бабушка покрошила на куски и сделала тушёную тыкву.

 

— Никаких праздников! Садитесь учить уроки, — говорили взрослые детям.

— Каникулы же!

— Всё равно учите. Дети всегда должны учить уроки.

 

Пригорюнившись, дети сидели на лавочке у детской площадки. Было их пятеро, потому что Машка и Дашка послушались маму и действительно сели учить уроки, а Вовку не пустила бабушка.

 

— А пошли ко мне, — сказал пятиклассник Митя. — Мои родители сегодня ушли к соседям в карты играть, раньше полуночи не вернутся.

 

— А у меня есть тыква, — сказала второклассница Таня. — Сделаем новый светильник.

 

И вся пятёрка отправилась к Мите. Дети вырезали в тыкве рожу, зажгли внутри свечу и поставили сооружение на кухонный стол, а сами расселись вокруг. И замолчали, потому что никто не знал, как нужно праздновать Хэллоуин.

 

— Митя, а у вас дома в шкафу есть скелет? — спросила десятилетняя Катя. — Моя мама говорит, что у каждой семьи есть свой скелет в шкафу.

 

— Это просто выражение такое, — снисходительно объяснил Петька. Он был в компании старше всех: ему на днях стукнуло двенадцать. — Скелет означает «тайна».

 

— Нет у нас никаких скелетов, — ответил Митя. — У меня в шкафу только хлам, у мамы — платья и папин костюм, а у бабушки… Не знаю. Я никогда не открывал бабушкин шкаф, потому что она не велит и ругается.

 

— Значит, там точно скелет, —  сказал  десятилетний Витька. — Айда посмотрим!

— Нам влетит, — заупрямился Митя.

— А мы быстро! — сказала Катя. — Посмотрим скелет и всё.

— Ну, ладно, — со вздохом согласился Митя. — Но надо идти с фонариком: бабушкина комната тёмная.

 

Раньше во всех деревенских домах была тёмная комната для экономии на квартплате, а в Митином доме она сохранилась до сих пор. Мальчик взял фонарик и повёл друзей через всю квартиру в бабушкины апартаменты. Светильник Джека остался на кухне. Все комнаты в доме, кроме тёмной, были проходными. Дети прошли  Митину комнату, потом родительскую, и Митя включил фонарь. Катя толкнула скрипучую дверь, и дети вступили в мрачное помещение с затхлым воздухом. Митя обвёл его лучом света.

 

— Страшно! — заныла маленькая Таня.

— Тихо ты, — шикнула на неё Катя. — Мы же сюда специально пугаться пришли. Митька, открывай шкаф.

— Бабушка не велит.

— Тогда я сама открою, — решительно заявила бедовая девчонка и дёрнула дверцу шкафа.

 

Запахло пудрой. Катя сунула руку в шкаф и принялась рыться в тряпках.

— Ой, — сказала она. — Там что-то твёрдое и круглое. Пойдёмте лучше домой.

— Отойди, малявка, — сказал Петька и сам сунул руку в залежи тряпья. — Испугалась ерунды. Какая-то круглая костяная коробка… Ай! Оно укусило меня!

 

Он отскочил, тряся укушенным пальцем, а в шкафу раздалось клацанье зубов, и что-то зашевелилось, выбираясь наружу. Митя наставил на шкаф   фонарик, и в бледном дрожащем свете дети увидели, как из-под груды одежды вытягивается белая рука, состоящая из одних костей.

 

С визгом дети выбежали из тёмной комнаты. Опомнились они только на кухне, где по-прежнему мирно горел оранжевый огонёк хэллоуинской тыквы.

 

— Я же говорила, что у них есть скелет! — страшным шёпотом сказала Катя. — Что мы теперь с ним будем делать?

— Спроси лучше, что он с нами будет делать, — ответил Петька. — Слышите, как он топает по дому?

 

Из соседней комнаты доносился стук костей, который медленно приближался. Скелет ходил по дому и искал детей.

— Мне страшно! — объявила Таня и приготовилась зареветь.

— И мне страшно, — прошептал Митя. — Сейчас родители с бабушкой придут, а по дому ОН ходит. Мне тогда мороженого год не видать.

 

Тут в разговор вступил Витька:

— Давайте его табуреткой треснем. По башке, в смысле, по черепу. Чтобы знал, как ходить.

— И как кусаться, — подхватила Катя. — Петь, он тебя сильно тяпнул?

— До крови, — угрюмо ответил Петька. — Где тут у вас табуретки?

— Он уже близко! — взвизгнула Таня.

— Прячьтесь! — скомандовал Петька и встал за дверью с табуреткой в руках. Дети попрятались и украдкой наблюдали за происходящим.

 

Тяжёлые костяные шаги дотопали до кухонной двери, и после секундного затишья дверь открылась от громкого удара. На кухню вошёл скелет. Девочки закрыли себе рты руками, чтобы не закричать — такой он был страшный.

 

Скелет повертел головой, то есть черепом, туда-сюда в поисках детей. Увидев своими пустыми чёрными глазницами маленькую Таню, сидящую под столом, он клацнул зубами и сделал шаг вперёд. И тут Петька со всей силы обрушил на него табуретку.

 

Посыпались кости, череп разлетелся на мелкие осколки, а скелет остался стоять посреди комнаты, ощупывая руками воздух. Без черепа он ничего не видел.

 

— Бежим! — крикнул Петька, и дети, прошмыгнув мимо скелета, выскочили на улицу.

— Ух ты! — выдохнул Витька. — Бывает же такое!

— Петя, какой ты смелый! — восхищённо сказала Катя. — Ты нас спас.

— Если бы не твоё любопытство, и не понадобилось бы никого спасать, — проворчал Петька. — Скелеты должны спокойно лежать в шкафах. Их нельзя беспокоить.

— Но ведь всё хорошо закончилось, — прощебетала Катя слегка обиженно.

— Не закончилось, — тревожно крикнул Митя, заглядывая в окно кухни. — Он нашёл тыкву!

 

Дети прильнули к стеклу. А скелет держал в костлявых ручищах тыквенный светильник и пытался приладить его себе вместо головы. Это ему удалось, и он злорадно потёр ладони.

 

— Теперь он снова видит! — ахнула Таня. — Он нас найдёт и съест!

— Не съест, — возразил Митя. — Я сейчас нарисую ему указатель, куда идти, он и упрётся отсюда.

 

Прутиком Митя нарисовал стрелку по направлению к лесу. Когда скелет вышел на крыльцо, то не увидел ни одного ребёнка: все попрятались за домом. Зато он увидел стрелку. Осторожно выглядывая из-за угла, дети видели, как высоченный белый скелет со светящейся тыквой вместо головы резкими, механическими шагами топает в сторону леса. Вскоре он скрылся в ночной мгле.

 

— Дела-а, — протянул Петька.

— Ага, — кивнул Митя. — Шли бы вы по домам, ребя. А то мне ещё на кухне подмести надо. Бабушка не любит, когда в доме грязно.