Кукла с коляской

А в четверг, придя из магазина, я не застала дома Алю. На мой вопрос, в чём дело, Сеня ответил:

— А её на операцию увезли.

Полчаса назад ребёнок был здоров! Какая операция? Кто «увезли»?! Оказалось, приехали какие-то дяди и тёти — органы опеки, надо полагать — сказали, что Але нужно вставлять в руку штифт, и бабушка повезла её на операцию. В какую больницу? В нашу или в городскую? Если не угадаю с первого раза, получу ещё один кошмар. Ну почему всё одно на одно! Оставив замороженные продукты прямо на полу, я помчалась в местную поликлинику, и впервые в жизни моя интуиция сработала как надо.

Сквозь щелку двери я заглянула в процедурную. С Али как раз снимали гипс.

— Женщина, вы кто, что вам здесь...

— Я мать ребёнка! И я имею право знать, что делают с моей дочерью.

— Вашей дочери оказывают помощь. Деточка, пошевели ручкой.

Аля пошевелила. Ручонка была тоненькая после гипса, и словно просвечивала, но работала нормально. Что они ещё выдумали? Они — это две тётки и дядька в белых халатах. Свекровь тоже тут сидела, но на неё я не обращала внимания, маразм он и есть маразм, пусть сидит.

— Из-за вашего упрямства рука срослась неправильно, нужно снова ломать, — сказал врач, типичный флегмат. Если при этом темпераменте случается ещё и дефицит интеллекта, то такие люди не видят ничего и никого, кроме себя, и спорить с ними бесполезно. Уверена, врач не хотел ничего плохого моей дочери, просто он на полном серьёзе считал, что так надо.

У Альки задёргались губы.

— Я не хочу опять руку ломать!

— Ты же будешь спать и ничего не почувствуешь, — напевно сказала добрая медсестра. — Мы вставим тебе в вену иголочку, и ты заснёшь.

Ребёнок захныкал. Хорошо успокоила. Мне вдруг стало скучно. Я поняла, что без моего разрешения они ничего не смогут.

— Вы уже сделали рентгеновский снимок? — спросила я.

— Женщина, вы что, сумасшедшая? — фыркнула вторая тётка в белом. — Вы же видите, мы только что сняли гипс.

— Я не сумасшедшая, — сказала я. — Просто без рентгеновского снимка нельзя сделать вывод, правильно срослось или нет. А мне только что заявили, что срослось неправильно. Будьте любезны сделать снимок.

Нас погнали на второй этаж на рентген. Баба-рентгенолог обругала всех с пеной у рта, сделала снимок, и мы сели ждать, пока он проявится и высохнет. Ходили слухи, что в городских больницах делают цифровые снимки, и пациенты не ждут ни секунды, но я считала это фантастикой.

Дождались. Баба-рентгенолог обругала всех с пеной у рта, отдала снимок, и врач убедился, что срослось правильно.

— Всё равно вы не права, — бросила мне на прощанье одна из медсестёр. Наверно, она училась в одном ПТУ с директрисой детдома.

День подошёл к концу. Свекровь поехала домой. «Милая, я же хотела как лучше». В качестве компенсации я зашла с Алей в универмаг и купила ей игрушку. Когда мы вернулись домой, кошки доедали свиную вырезку и красную рыбу. На полу расползалась вонючая кровавая лужа. Младшие дети резвились во дворе, старшие побросали сумки у порога и ушли искать меня.

Ну почему все одно на одно?

***

Работы хватило всем, моя мама тоже готовила и морозила с утра до вечера. Ожидались родственники и давние друзья семьи, и я на всякий случай подготовила одну из комнат для свекровиных гостей. Родительское собрание по поводу драки было очень вовремя, как раз в пятницу вечером, когда прибывали первые гости. Свекровь обиделась до слёз, что я пошла на какое-то собрание, а не осталась встречать её гостей, и обещала припомнить. Это были пустые слова, которым я уже давно не придавала значения. Любимой фишкой свекрови было воскликнуть в слезах: «Никогда не прощу!» — и через пять секунд забыть.

О собрании рассказывать не вижу смысла. Ничего там не решили, просто пережевали всё ещё раз и разошлись. Мать паршивца истерила, провоцируя склоку, но меня, закалённую на свекрови, сложно выбить из колеи.

Три дня юбилея прошли как сплошной марафон. Легко угадать, какая роль досталась в этом пышном торжестве мне. Разумеется, я немножко посидела за общим столом, выпила первые три рюмки и даже сказала поздравительную речь, а потом пошло-поехало. Подай, принеси, разогрей... И посуда, разумеется. Горы и пирамиды грязной посуды.

Бабушке Гале подарили четыре сервиза, которым она радовалась, как ребёнок. На наш с Колей подарок, купленный по моему настоянию, она обиделась и при всех, поджав губы, прокомментировала:

— В Америке есть такая привычка — дарить близким людям место на кладбище. Ваш подарок не менее красноречив. Спасибо вам большое. Я поняла это как намёк, что я старая, ни на что не годная кошёлка.

— Ну мама, ну что ты такое говоришь, — возразил Коля. — Мы же для тебя старались.

— Благодарю, что не купили инвалидную коляску, — в гробовой тишине сказала свекровь и закатила глаза.

А что мы купили-то? Всего-навсего кресло-качалку! Я бы прыгала от радости, если бы мне такую подарили. Ну как после этого начинать праздничное застолье? Лучше бы мы пятый сервиз выбрали.

Три дня я моталась туда-сюда, перемывая посуду то там, то здесь, и подавая еду то старым, то малым. В субботу свекровь изъявила желание показать гостям, какие у неё прекрасные внуки, и велела мне привести Алю, Сеню и Ваню. Я принарядила детей, замазала Ване синяк Алинкиным тональником, и мы сели в автобус — Коля, понятное дело, в эти дни не годился для вождения машины. Дети понравились, у них спрашивали: «В каком классе учишься?», «Какие оценки получаешь?» — и задавали прочие вопросы из стандартного набора. Сложности возникли, когда Ваня отказался есть торт.

— У него сахар, — извиняющимся тоном пояснила свекровь и потрясла головой. — Бедный мальчик.

Гости загомонили, и я поняла из их гомона, что ввиду преклонного возраста сахар тут у всех, поэтому торт на фруктозе, и Ване его можно. Когда Ваня и после этого отказался от торта, собрание зависло и потребовало от ребёнка объяснений. То есть эти подвыпившие деды и бабки с диабетом пристали к пацану, как пиявки — а ну, жри торт! жри давай! — и несчастный Ванька не знал, куда деваться. Испугавшись, что он начнет грубить, я включила им телевизор, и они разом отвлеклись на шоу юмористов. Дети стали не нужны, и я быстренько увезла их обратно.

— Вань, — спросила я на ушко, сидя рядом с ним в автобусе. — Почему от сладкого отказался-то? Ты вроде торты любишь.

— Я так не могу, — ответил сын. — Я буду сладости есть, а Вася дома сидит.

— Только Вася? — уточнила я.

— Ну, и другие ребята тоже, — несколько растерявшись, сказал Ваня и добавил: — Я не крыса.

— Что за выражение! Чтобы я от тебя такого больше не слышала! Это что, Аля и Сеня, по-твоему, крысы?

— Они маленькие. А я большой, — сказал Ваня тихо, но с железом в голосе, и задрал нос, как Риддик.

— Мы сейчас выйдем у магазина и накупим тортов домой, — решила я, и Ваня просиял.

Говоря «тортов», я не ошиблась. Что такое один торт для восьми вечно голодных сорванцов? Мы купили четыре штуки и несколько пирожных на фруктозе, и дома получился настоящий праздник. На сегодняшний вечер я осталась с детьми — авось Коля посуду вымоет. Странное дело — отдавая всё лучшее детям, я забыла вкус торта. Надо позволить себе кусочек.

Коля посуду не вымыл, это сделала я на следующее утро. Даже после отъезда гостей возни было ещё на три дня. Один плюс — я всё-таки урвала кусок деликатесов для детей, и немаленький: в течение целой недели мы питались праздничными объедками.

У нас ещё не кончилась красная икра, когда мне пришло письмо счастья из администрации насчёт разбитого носа. Разбирательство назначили на середину декабря. Предчувствуя, что штраф сожрёт кучу денег, я не спешила покупать подарки и платья, но что нам придётся провести Новогодние праздники на пустой картошке с чёрным хлебом, я даже не предполагала. Знала бы — заморозила остатки с юбилея!

Тем временем Зодиак вступил в фазу Стрельца (попробуйте вычислить, кем по гороскопу является моя свекровь). У школьников была контрольная за контрольной. Я отдала дочке Мариванны одну кошку. Позвонила Пелагея Филипповна и похвалила меня за новых приёмных детей. Говорила она с трудом и на мой вопрос о здоровье сказала, что слегка приболела. «Прислала бы фотографию своих детишек, — попросила старая женщина. — Так хочется их увидеть. Нас в семье тоже восемь было, и ничего, мама справилась. И ты справишься, сейчас времена хорошие».

Я пообещала, что обязательно пришлю, и пожелала ей поскорее выздороветь. Фотографии, естественно, не было, и нужно было сгонять детей в фотосалон — ещё одна забота, но просьба Пелагеи Филипповны имела для меня большое значение. Когда все родные против тебя, даже одно слово поддержки придаёт уйму сил.

Как-то выдалась свободная минутка, и я сидела на кухне и размышляла, что подарить детям на праздник, исходя из сегодняшнего финансового положения. На плите варились щи. Подошла Аруся в кафтанчике, села передо мной на пол и принялась орать.

— Брысь, — устало сказала я.

Увы, ни мольберта, ни дорогих книг детям не видать, а за подарками придётся идти в канцелярский — ручки там, блокнотики, стёрочки. Положу в каждый пакет по шоколадке... нет, шоколад дорогой, куплю кондитерские плитки. От размышлений меня отвлекли Эля и Аля, с топотом вбежавшие на кухню.

— Мама, мальчишки дерутся! — наперебой зашумели они.

— Не мальчишки, а мальчики, — строго поправила я. — Кто дерётся?

— Ванька и Васька!

— Не Ванька и Васька, а Ваня и Вася. Идёмте разбираться.

Девчонки схватили меня за руки и потащили в коридор мансарды. Там я увидела, как Ваня старательно повторяет одно и то же движение с тем самым  игрушечным ножом, а Вася уворачивается и приговаривает: «Не так. Смотри, как надо». Раз — сделал подножку, махнул рукой, и они оба полетели на пол.

— Прекратите сейчас же! — закричала я, не помня себя от гнева.

— Мама, но он же меня учит, — сказал Ваня, вставая и удивлённо глядя на меня.

— Это не учёба, а драка! Василий, чтобы я этого больше не видела! Иначе я выполню своё обещание!

Васька встал и, понурый, ушёл в комнату. А Ванька разозлился.

— Мам, ты хочешь, чтобы я всю жизнь в дураках был? Он учит меня защищаться!

— Он напал на тебя! — кричала я. — Не смейте устраивать в доме потасовки!

На шум подтянулись другие дети.

— Это не драка, это спорт, — робко возразила Арминэ.

— Ничего себе спорт! Друг дружку кулаками мутузить. Никогда в нашей семье не было драк! — бушевала я. — Что соседи скажут? Позор на всю область!

— Мам, а если на меня уроды нападут, что я должен делать? — спросил Ваня. — Стоять столбом и не защищаться?

— Защищаться нужно словом! — ответила я. — Ты из интеллигентной семьи. Порядочные люди не должны скатываться до рукоприкладства!

— И как я словом защищаться буду? — крикнул Ваня, чуть не плача. — Скажу: чур меня, чур меня?

— Зачем эти суеверия. Просто поговори с ними и попроси их этого не делать, — объяснила я. — Мне надоело поливать вас всех перекисью, чёрт возьми!!!